Внутри гамака было как в коконе из воздуха. Сильное натяжение создавало ощущение легкого парения, будто он превратился в воздушную струю. Раждный чувствовал только сладострастное щемящее наслаждение — как приятная ломота в мышцах после долгих упражнений.
И в тот же миг узрел впереди широкий просвет – ристалище!
Ну теперь-то всё, ориентир есть!..
Уже неторопким шагом он вышел на опушку и только сейчас, совсем рядом, увидел бренку, стоявшего у края ристалища. Опираясь на посох, он озирал своим бесцветным взглядом истоптанный, окровавленный снег…
А рядом с ним, прижавшись по-собачьи к ноге, сидел волк!
Помедлив секунду, Ражный приблизился к нему, окликнул тихо:
– Молчун?
Волк не шелохнулся. Единственный живой глаз рыскал по ристалищу. Бренка обернулся на голос и снова уставился на место схватки.
– Молчун? – громче позвал Ражный.
Волк насторожил уши, но не на его голос, а угадал следующее движение бренки. Скрипящей заторможенной походкой старец прошелся по выбитой до земли поляне, постоял возле кровавых следов – Молчун неотступно следовал за ним, словно привязанный к ноге.
– Другого места не нашли, – проворчал бренка.
– Скатился…
– Теперь и присесть негде…
– Откуда у тебя волк? – спросил Ражный.
– Твой, что ли?
Молчун присел возле старца и опустил голову.
– Да он вольный… Ничей.
– Прибился и ходит, – проскрипел бренка, – жмется ко мне… Кто его молиться научил?
– Не знаю… Давно прибился?
– А вместе с тобой, – не сразу проронил старец и замолчал.
– Я ухожу в свою вотчину, – сказал Ражный. – Пойдем со мной, Молчун?
Волк посмотрел на него пустой, заросшей шерстью глазницей и отвернулся.
– Пусть идет, я не держу. – Бренка оперся на посох и тоже превратился в изваяние. – Я никого не держу…
Ражный постоял и побрел своим утренним следом…
Избранная и названая, как и подобает невесте аракса, ждала его у окна с догорающей свечой, хотя давно уже было светло.
Рядом стояла медная чаша, вровень с краями наполненная водой…
Ожидающие араксов жены, независимо, с победой или поражением пришел муж с ристалища, обычно выбегали навстречу, дабы разделить с ним радость или горечь; невестам этого не полагалось, ибо они не знали еще, кого ждать после поединка, тем паче турнирного.
Она не скрывала радости, когда Ражный не спеша раскрутил пояс бродяги и положил к ее ногам.
– Я молилась за тебя.
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
