Автор
Женщины роются в багровых кружках, смеясь над своими изъянами. Музыка заставляет сердце танцевать, но душа приходит в отчаянье от праздника, отмечаемого в честь самой скромной и обыденной жизни. В этом веселье только капля слез на щеках Марго.
– Ну вот, Димка у меня все попкорн клянчил. Ну, мы поругались, немного, как положено. Ну быдляк же, в театру с кукурузой воздушной. Но билеты взяли в первый ряд. Попкорн не купили, потому что Димка чавкает как… Не важно. Сели мы, значит, на места, музыка шикарная, Чайковский. Димасик мой через минут пятнадцать начал прихрапывать. Ну, ничего необычного. И вот…
– Что? – это уже я спросила с придыханием.
– Выскакивает на сцену Зигфрид в колготах. Килограммов сто пятьдесят весом. Сцена гнется, как палуба корабля в шторм, скрипит и трещит.
– Неужели его камнем сбила? – зхмыукнула Надюха.
– Круче. Она как запоет «Иди ко мне, желанный мой» в балете. В общем, я как заржала. Димка спросонья вскочил с кресла своего, и бросился не разбирая дороги как лось по кукурузе. Бабка эта, ну Одэтта, упала в обморок, а Зигфрид…. Нога у него сломана. Не выдержала наша сцена балету провинциального. Короче, с позором нас с Димкой выгнали, и сказали, больше не пустят.
– Тогда давайте некультурную, – хихикнула Надя. О, нет. Из моих подруг она самая спокойная. Но если она придумывает «некультурную программу» армагеддон близок. – Стриптиз-клуб, караоке, ну а дальше, как пойдет. Я бы еще креветок поела. Ну тех, в чесночном маслице под текилку.
– После текиллы? – приподняла бровь Валюшка.
– Да, ты права. Текилла лучше. Можно и без СПА, – задумчиво рявкнула Надька, и я поняла, что на балет мы точно не попадем. В обезьянник можем, можем проснуться в Сочи утром, но точно не в театре. Боже, куда я качусь. Я же почтенная мать семейства. Но сейчас я точно абсолютно чувствую, что вот этого всего мне хочется. Всего, что я пропустила в этой жизни чертовой. Мне это надо.
