Тогда же мы отметили принципиальные сдвиги в политике СССР, и очень странные договорённости со США. И нам бы забеспокоиться, но вдруг гринго[26] стало не до нас. Короткая схватка под ковром, и тишина. Ни одного покушения на тебя за два прошедших года, хефе! Парни из охраны уже чуть разленились.
Затем начинается самое главное. Русские начали сокращение армии и флота, но такое… странное. Да, людей и технику сокращают, но при этом подразделения сводят в чрезвычайно мобильные части, по типу коммандос. Пока нельзя сказать что у них вся армия — коммандос.
Но они идут к этому.
И всё это сокращение, не согласованное с гринго, по договорам, а просто. Одностороннее. Словно они точно знают, что никакой войны не будет, и затеяли у себя в министерстве обороны капитальный ремонт. А их новые корабли! — Рауль мечтательно закатил глаза. — Размерами как сторожевик, но на борту от пары до четырёх очень злых крылатых ракет, так что он вполне может дать прикурить и крейсеру, и авианосцу.
И это не позиция слабости, Фидель.
Они явно готовы ответить атомным ударом, на любые попытки нападения, но в этом действительно есть свой смысл. Зачем иметь огромную пятимиллионную армию, если не собираешься захватывать другие страны? Для того, чтобы заниматься восстановлением хозяйства после атомной войны, не армия нужна, а строители. И вот то, что русские стали переоснащать свои ядерные стратегические силы, и создавать многочисленные строительные группы, испугало всех капиталистов по-настоящему.
Они увидели, как СССР начал готовиться к Армагеддону, не на словах, а на деле, и у всех сделалось мокро в штанах. И в такой ситуации уменьшение американской армии, снижение количества военных баз, и вообще уменьшение военной активности — самый естественный шаг.
Ну а что касается наших с тобой дел, то я советую прислушаться к словам Брежнева, хефе. Нам тоже пора строить.
Сразу после отлёта Фиделя, Виктор день отдыхал, а на следующее утро поехал к Брежневу прихватив папку с выкладками по визиту, и текущей ситуации.
Как всегда, документы были в трёх вариантах. Совсем коротко, буквально на один лист, чуть более развёрнуто, на три-четыре страницы, и развёрнуто на десяток листов.
В последнее время Брежнев всё реже пользовался первым вариантом, предпочитая принимать решения на основе второго, но усердие Виктора ценил, пробегая взглядом самый короткий вариант перед тем как начать вдумчиво читать более расширенный.
