В темноте облаков и рябых отблесках заходящего солнца, по степи плещет мутный шорох струйки реки. Вдалеке слышится тихий вой ветра, словно затаившийся вожатый беглецов. Красочная картина природы завораживает и тревожит одновременно – как языки пламени дикого огня, гаснущие над застывшей равниной. "Может, не надо ехать к Авроре?" - спрашивает зэк, чувствуя на себе взгляды местных жителей....
А жить ему здесь годы, возможно, до самой смерти; так почему бы не расчистить стоянку от леса и не построить себе дом? И желание для этого есть, и здоровье, и, что важнее всего, инструмент.
С одного дерева ветки обрубил, с другого, распилил их на бревна… Ролан понимал, что дом построить не просто, поэтому не гнал коней. Сейчас он расчищал место для него, одни бревна очищал от коры и складывал в штабель, другие, нетесаные, готовил на дрова – не пропадать же добру. Длинные ветки обтесывал, делал из них колья, чтобы со временем возвести частокол: мало ли, вдруг возникнет такая необходимость.
Дерево хрустнуло в подрубленном топором месте, слегка накренилось. Ролан взялся за шест с рогатиной и толкнул сосну в ту сторону, в которую она должна была упасть. Тут главное, чтобы ствол за другое дерево кроной не зацепился, а то потом из сил выбьешься, чтобы повалить его на землю.
Тук-тук, тук-тук… Лес рубят, щепки летят… На поляне стоял терпкий запах сосновой смолы. Непростое это дело – в одиночку перекатить сырое пятиметровое бревно, но Ролан с помощью рычагов научился справляться и с этим. Он пахал как вол, заодно поддерживая завидную физическую форму.
"Первое время он готовил для дома по одному строительному бревну в день, но очень быстро набил руку, и за два дня из-под топора выходило три штуки. Сейчас у него уже двадцать четыре бревна; это шесть венцов, четыре стены метром высотой. Еще бревен тридцать, и можно ставить дом. Только сначала их нужно будет обтесать с двух сторон под укладку. Рубить избушку он решил в «лапу».
