В темноте облаков и рябых отблесках заходящего солнца, по степи плещет мутный шорох струйки реки. Вдалеке слышится тихий вой ветра, словно затаившийся вожатый беглецов. Красочная картина природы завораживает и тревожит одновременно – как языки пламени дикого огня, гаснущие над застывшей равниной. "Может, не надо ехать к Авроре?" - спрашивает зэк, чувствуя на себе взгляды местных жителей....
Только один переярок бросился на Ролана, другие же остались на месте, не рискуя напасть на человека. И второй выстрел оказался удачным, хотя и не таким метким. Прежде чем издохнуть, волк минуту-другую с истошным визгом крутился вокруг своей раны в груди. И это напугало его сородичей. Убегали они неторопливо, будто бы с чувством собственного достоинства, но все-таки убегали. А ведь о способности волков кружить вокруг своей жертвы днями, неделями слагают легенды. Если не силой возьмут, то измором… Но эти волки в окрестностях его стоянки больше не появлялись.
…Ролан вкалывал как проклятый, в одиночку, даже в лютый мороз. Дело заметно двигалось вперед, но все-таки он не верил, что сможет закончить начатое. Не верил, что построит дом. Но сруб уже стоял, он умудрился даже подвести его под крышу. Не просто это было – ножовкой распиливать бревно по длине, но он справился и с этим. Теперь у него и дом есть, и пол в нем из досок, и двери есть; в маленьких оконных рамах стоят стекла, вынутые из холодильника. И стол он себе сколотил, и лавку, а еще лежанку… Почему-то на двоих.
Прошлым летом и в начале осени Ролан устанавливал вокруг дома частокол, а зимой срубил баньку три на четыре. И в избе печь сложил из камней. А еще молельный крест срубил из тонких бревен и смотровую вышку соорудил – не столько для пользы дела, сколько для того, чтобы закончить жилую композицию.
Муку Ролан экономил, сахар тоже, соль и крупы старался не расходовать, чай берег, но все уже на исходе. И сигарет у него больше нет, но без этого можно жить. Консервы тоже давно закончились, но промысел свежего мяса уже поставлен на поток: и на зверя он охотился, и силки на дичь ставить научился, и рыбу ловил.
Лето на дворе, комары и мошка в ударе, но Ролан уже так привык, что едва обращал на них внимание – иммунитет к этой напасти выработался, даже москитная маска ему не нужна, и кремом он редко пользовался.
Не заметил Ролан, как привык к своему тихому дикому существованию. За два года и быт сложился, и уклад. Теперь главное – что-нибудь такое придумать, чтобы занять себя.
