00 после медицинского освидетельствования на предмет нанесения им физических травм всех в строй! Кому что не ясно?
Офицеры промолчали. Никто, включая Илью, не ожидал подобной реакции комбата.
– А раз ясно, выполнять приказ. Контроль лично на мне. Я до утра – в штабе! Все! Вперед!
Подполковник покинул подразделение, направившись в штаб части.
Манерин сказал Запрелову:
– Ну, что, Илюша, бери с собой старшину и пошли в санчасть?
– Но ясно же, что там подтвердят употребление нами спиртных напитков!
– А что делать? Ты думал нахрапом взять Палагушина? И допустил промах. Таких нахрапом не возьмешь, хотя я не представляю, каким образом ему можно замять это дело! А то, что он попытается это сделать, – однозначно!
Офицеры и военнослужащие, определенные с ними, разошлись исполнять приказ командира батальона.
А Палагушин, зайдя к себе в кабинет, выругался:
– Вот блядь Запрелов! И дернул его черт сунуться ночью в казарму! Как бы поутру можно было зацепить его? А теперь впору самому выворачиваться! Но ничего, ничего, прорвемся!
Он сел за рабочий стол, пододвинул к себе аппарат секретной связи, снял трубку.
Ему ответил помощник дежурного по батальону.
Сам Яковлев решал вопросы на гауптвахте.
– Соедини меня быстренько с «Колючим»!
Через какое-то время:
– «Колючий» слушает!
Это ответил оперативный дежурный штаба дивизии в Ашхабаде.
Палагушин представился:
– Я – командир «Поиска»!
– Прошу срочно соединить меня с квартирой начальника гарнизонного госпиталя!
Оперативный дивизии поинтересовался:
– У вас что-то произошло?
– Нет! Иначе я обо всем оповестил бы вас!
Раздались длинные гудки вызова обычного городского телефона. Наконец:
– Да? Полковник Троянов слушает!
– Гена? Это Палагушин!
– Леша? У тебя что, с головой непорядок? Ты на время, перед тем как звонить мне, смотрел?
– Смотрел, Гена, смотрел. Слушай меня внимательно…
И комбат сообщил Троянову подробности случившегося за ночью в батальоне чрезвычайного происшествия.