Добрая, жалостливая, дети ее любят. Мой обалдуй у нее в классе учится. Никого так не уважает, как Кручинскую. Но в жизни не повезло!
Запрелов посмотрел на майора:
– Послушай, Дурды! Ладно, я дров там наломал, мне от этого ни холодно, ни жарко, а вот на Ирине ее родственники как бы не выместили досаду. Не думаю, что Мурад после такого приема оставит им деньги.
И. о. начальника РОВД заверил:
– Об этом, капитан, не беспокойся! Сам утром наведаюсь в этот шалман. Пора Саню опять определить на нары. Долго он загулялся на свободе. Хватит паразитировать и другим жизнь портить. И с матерью серьезно поговорю. Не тронут Ирину твою. Так что, глядишь, скоро и заберешь к себе!
– Спасибо тебе, Дурды!
Майор взял в руки протокол, порвал его на мелкие кусочки и бросил в урну для мусора:
– Вот и нет никаких оснований ни держать тебя здесь, ни тем более связываться с армейским начальством. Ничего не было!
– Ну ты даешь, Дурды!
– Все нормально! Пойдем! Меня машина ждет! Сначала тебя отвезет, я подожду. Как раз наряд насчет семьи Кручинских проинструктирую.
Майор милиции и капитан спецназа вышли на площадку перед РОВД. Сбоку урчал милицейский «УАЗ», а чуть дальше стояли красные «Жигули» Важанина. Увидев командира, он мигнул ему фарами.
Капитан повернулся к майору:
– Не надо твоей машины, Дурды! Меня друг ждет!
– Да вижу уже! Ладно! Но обещай, что вы прямо в городок!
– Хорошо! И еще, Илья! Заехал бы как-нибудь в выходной. Я тут недалеко живу, вместе, кстати, с семьей Тачмурада. Встретим тебя, как самого дорогого гостя. Да и о брате подробней узнать хотелось бы.
– Обещать ничего не буду, но постараюсь.
– Ты тогда сразу в отдел приезжай. А уж отсюда тебя ко мне проводят.
Пожав друг другу руки, офицеры разошлись. Майор направился в отдел, Запрелов к красным «Жигулям» Важанина.
Добравшись до дома, Запрелов упал на кровать. Одна мысль не давала ему покоя. Почему Ирина не поехала с ним? Почему осталась? Не послушала его, да еще упрекала в том, что он приехал, а не дождался субботы. И что изменилось бы в субботу? Почему Ирина повела себя подобным образом? Или она все же питает какие-то чувства к этому туркмену, отцу своего ребенка? И не может оторваться не от семьи, а от него? Пытается, но не может? Тогда какого черта заводила знакомство на стороне? Сидела бы и ждала своего Мурада.
Он не мог избавиться от ощущения, что его в очередной раз предали. Что ж это за жизнь у него пошла после Афгана? И стоило ради нее выживать?
Рывком поднявшись, он прошел на кухню.