– Вы уж тогда и про меня не забудьте, Алексей Николаевич!
Подполковник строго взглянул на парторга:
– Мог бы и не говорить этого! Палагушин верных ему людей не бросает! Так что, Витя, все зависит только от тебя! Скоро замполитом станешь, на майора бумаги тут же отправлю! Дальше видно будет. Главное, старайся!
– Я все понял, товарищ подполковник! Разрешите идти?
– Иди! Да смотри, Запрелова не упусти. Хоть возле двери его ночуй, но чтобы в 7.00 он как штык был тут, возле штаба!
– Есть! Все сделаю как надо!
Ночью Илья спал плохо. То ему снился Афганистан, последний бой в ущелье Паршен, то атака духов у перевала Саланг, где батальону не раз приходилось прикрывать перемещения транспортных колонн, то драка в каптерке. И во всех этих снах присутствовала Ирина, худенькая, неуклюжая, но необычайно красивая, несмотря на грустные, заплаканные глаза. Проснулся Запрелов в полшестого. На душе было плохо, тревожно. А еще предстояло провести непростой день в Ашхабаде, до которого следовало трястись в командирском «УАЗе» вместе с комбатом и проституткой парторгом. Лежа в кровати, Илья закурил. Табак вновь вызвал тошноту. Последствия пьянки хоть и ослабели, но до конца не отпустили. Может, оттого и сны эти, и состояние тяжелое?
Интересно, чего добивается с парткомиссией Палагушин? Ну, заслушают Запрелова, прочитают мораль. И все? Утверждать ей нечего! Решения, которое подлежало бы утверждению, просто не существовало. Тогда к чему весь этот фарс? Засветить капитана перед командованием дивизии? Да что гадать? Комбат сам вызвался представить партийному органу Запрелова, значит, что-то сказать ему имеет. Послушаем. Но как не хочется сегодня ехать на эту комиссию. Еще бы дня два, чтобы окончательно восстановиться. А потом хоть в Ашхабад, хоть в Афган, хоть на Марс. Без разницы. Может, выпить граммов сто? Для успокоения? Нет, не стоит. Надо потерпеть. Если и к началу комиссии не полегчает, то тогда можно будет немного принять на грудь чего-нибудь легонького.
В шесть часов Запрелов поднялся. Прошел в ванную комнату. Новенькая форма в виде брюк и рубашки, аккуратно отглаженных, висела на спинке стула. Капитан оделся, вышел. На углу дома увидел курсанта своей роты, задремавшего на бетонных блоках. Подумал, а этот что тут делает? Разбудил солдата, спросив:
– Гамов? Тебя каким ветром сюда занесло?
Курсант, проснувшись, вскочил на ноги, доложил:
– Так выставили вроде дневального для наблюдения за вами, товарищ капитан! Извините, здравия желаю!
Запрелов был крайне удивлен.
