Командира спецназа ГРУ обвиняют в убийстве после уличной драки. Вместо суда ему предлагают выбор: тюрьма или опасная секретная миссия. Лесничему предстоит пройти через испытания, противостоять врагам и выяснить правду о том, кто его подставил. Захватывающий триллер о боевике, попавшем в...
Еще два взвода пойдут в само село, чтобы нацики, которые там стоят, не напоганили с местными жителями. В Жупаново два минометных дивизиона. Мы думаем их в темноте потихоньку задавить. Надо отучать их минометы в огородах ставить. Это вопрос принципиальный. Думаю, село мы у укропов отобьем.
– Мои ребята уже изучают пути обхода, – сообщил Иван Иванович. – По карте-то все и так ясно. Но нужно сначала просто пройти и посмотреть. А то карты часто с жизнью несовместимы. Здесь у нас ситуация порой по пять раз в сутки меняется.
– В пять часов? Переиграть можете? – вопрос Сергея был адресован комбату.
– В какую сторону? – уточнил Стерх и почесал нос, покрасневший от чая.
Лесничий впервые увидел, чтобы такой эффект давал именно этот напиток. Обычно подобное происходит от совершенно иных жидкостей.
– На час или даже на два позже. Выдвинуться-то можно вовремя, если есть необходимость и не боитесь замерзнуть.
– Не боимся. Днем все оттает. Замерзать только к следующему утру начнет.
– Но боевые действия начинать лучше одновременно с выдвижением матрасников за границу. Я опасаюсь, что они возьмут с собой хотя бы взвод тех же нацгвардейцев. Для усиления после существенных потерь. Если укропы не помогут, то Соломон может и отменить операцию. Просто решит, что сил недостаточно, и все. Да и вам будет проще, если у нациков взвод заберут.
– Я могу согласовать это со своим командованием?
– Лучше, если не сообщать, откуда у такой просьбы ноги растут.
– Обтекаемо сошлюсь на данные разведки. По телефону у меня большего не спросят.
– Договорились. Допиваем чай и выезжаем."
"Сами спецназовцы тоже пили крепко заваренный чай. Он без проблем снимает сонливость, заставляет кровь энергичнее бегать по венам и потому лучше греет. Пользовать другие согревающие напитки в боевой обстановке запрещалось.
Утро покрыло все вокруг изморозью. Кусты, деревья, трава, низ стен заводских корпусов – все, что было ближе к земле, это искрилось в лучах солнца, восходящего где-то над недалекой Россией. В такую пору, радующую глаз, о войне и думать-то не хотелось, но приходилось.
На шахту волкодавы ехали на батальонном автобусе, в котором, как и в заводском корпусе, часть стекол была выбита. Вместо них ополченцы вставили жестяные или фанерные листы. Те и другие крепились к кузову наспех, простыми саморезами. Дешево, как говорится, и сердито. По крайней мере, в салоне не было ветра, и это уже грело не столько тело, сколько сознание.
