Взрывной дух спецназа переплетается с глубокими взносами в психологию в новой истории о войне, где смелые магистры спецподразделений не просто выдерживают испытания, но и меняют ландшафт конфликта. Волкодавам виза не нужна — это драматическая комедия о мужестве и сложностях военной службы....
Там лежал компьютерный компакт-диск. Часть дипломата вообще была заделана насмерть. Видимо, там и размещалось взрывное устройство."
"– А раньше, до того как дипломат попал в руки Стаса и адвоката Паши, здесь лежали пятьдесят тысяч долларов. Кстати, кастет господина адвоката с отпечатками его пальцев находится под тумбочкой стола. Тот самый, которым меня оглушили, чтобы ограбить. Я думаю, мы сможем провести экспертизу по характеру моих травм на затылке и соответствию рассечений шипами кастета. Он, как я видел, самодельный, не стандартный, имеет собственную разреженность шипов.
Полковник передал ключи Афанасьеву. Тот открыл сейф, распахнул дверцу, и все увидели пачки долларов, аккуратно сложенные на полке.
– Видимо, это и есть те самые пятьдесят тысяч, которые вы сняли со счета, – сказал подполковник Афанасьев.
– Афанасий Афанасьевич, – сказал Селиверстов. – Я что-то себя неважно чувствую, со своими людьми буду этажом ниже. Номер кабинета ты знаешь. Если понадоблюсь…
– Да, – согласился подполковник. – После удара кастетом еще и обезвредить этих негодяев! Здоровье у тебя, Георгий Игоревич, армейское!
Глава 5
Полковник спустился этажом ниже.
Держался Селиверстов, видимо, только на своей силе воли закаленного армейского разведчика. В таком состоянии он еще и принял участие в рукопашной схватке. Впрочем, возможно, именно она отняла у него последние силы.
В кабинете полковник сел за свой стол, опустил голову и закрыл глаза.
– Мне бы сейчас отдохнуть часок-другой. Свободного времени у нас еще около четырех часов, я полагаю. Но, к сожалению, диваном в кабинете мы не успели обзавестись. Думаю, может, вы домой меня отпустите? Как? Что скажете, подчиненные?
– Не просто отпустим, но даже проводим, Георгий Игоревич, – сказал Лесничий, и полковник не стал возражать.
