Из подземелья тюремного мира он попадает обратно в мир свободы, но лишь на время. Вольностью кажется не избежать суеты и пороков, особенно когда каждый шаг может быть мановением к новой неправедности. Страх и притяжение силы ожидаемы, но он решает вернуться к себе, кто был прежде – интуиция, совесть и самопознание – чтобы найти новый путь в жизни....
События годичной давности показали, что за Юрой серьезной силы нет. Но с тех пор все могло измениться. Кто его знает, может, он нашел влиятельных покровителей, а может, кто-то попросту манипулирует им.
– Веса у него нету, – уверенно сказал Мотыхин. – Поэтому это так себе проблема. Но в любом случае решать ее надо.
– Как?
– Это мои заботы. Если вдруг что, возьму все на себя.
Аврора промолчала с видом человека, который ничего не понял. А может, она и в самом деле неправильно поняла Алика. Может, он и не собирался убивать Босого.
– За мной ты как за каменной стеной, – самодовольно сказал он. – Ты сама это понимаешь, а все равно нос от меня воротишь.
– Я думала, мы закрыли эту тему.
– Для меня эта тема всегда открыта.
– Но что делать, если мне об этом совсем не хочется говорить?
– А ты попробуй захотеть.
– Не надо на меня давить.
– Я знаю, почему ты меня близко к себе не подпускаешь, – пристально глядя ей в глаза, словно откуда-то из загробного мира сказал он.
– Я и так подпустила тебя ближе некуда.
– Ты знаешь, о какой близости я говорю... Это все из-за этого, из-за Тихона. Я в него стрелял, и ты не можешь мне этого простить...
Аврора попыталась, но не смогла скрыть своего удивления. Об этом-то он откуда знает? Он что, умеет читать мысли?..
– Ты что-то не то говоришь.
– То не то... Я же знаю, у вас любовь с ним была.
– Алик, тебе какие грибы на обед подавали? Может, там мухоморы были вместо шампиньонов?
– Не было там мухоморов. Мухоморы у меня в душе...
– Жалеешь, что не смог его добить? – саркастически усмехнулась Аврора.
– Жалею, что я не с тобой. Или с тобой, но без тебя... Пойду я.
Удерживать его она не стала. Но сказала, когда он брался за ручку двери.
– Давай считать, что этого разговора не было.
Она действительно недолюбливала Мотыхина, но портить с ним отношения не хотела.
"– Котик, ну почему ты сегодня такой неласковый? – обиженно спросила Катя. Она весь вечер ластилась к нему, а он даже не смотрел на нее.
– Настроения нет.
– Я могу его поднять. Раздевайся, буду делать тебе тайский массаж.
Что-что, а поднимать настроение Катя могла. Все знала, все умела, все позволяла. И усталости никогда не знала. И собой хороша, что главное. Но сегодня перед Аликом она была бессильна.
