Он извлек из кармана лоохи драгоценный перстень со скорчившимся в центре прозрачного камня крошечным Руленом Багдасысом. Только тут до меня дошло: этот уморительный парень решил свести вместе обоих виновников своей непродолжительной, но жестокой депрессии, и посмотреть, что будет.
Джуффин заметил мою героическую борьбу со смехом и послал мне зов.
«Что это такое? Ты в курсе, Макс?»
«Ох, пусть он сам вам рассказывает! Но никакой опасности для здоровья сэра Алотхо эта штука не представляет, честное слово!»
«Хотел бы я знать, что вообще может представлять опасность для его здоровья!» — Джуффина терзало не беспокойство, а простое человеческое любопытство.
«Кое-что может. Конфликт между желанием и необходимостью, например…»
«Экий ты наблюдательный! Ладно, не буду мешать тебе наслаждаться зрелищем».
Зрелище и правда было то еще: наш Мелифаро ораторствовал.
— Это волшебная вещь, Алотхо. Можете носить ее на пальце или в кармане — это не имеет значения. Но если однажды вам станет очень грустно, бросьте это кольцо себе под ноги. Нужно, чтобы камень стукнулся о землю, чем сильнее, тем лучше. И увидите, что будет. Я очень надеюсь, что вас это развлечет.
К моему изумлению, Мелифаро говорил скорее печально, чем насмешливо, хотя хватало, конечно, в его речи и тех, и других интонаций.
— Спасибо. Думаю, что я испытаю вашу волшебную вещь, когда придет время.
Алотхо принял кольцо, немного полюбовался на крошечного Рулена Багдасыса в центре камня и надел подарок на мизинец: с другими пальцами его здоровенной лапы даже экспериментировать было бесполезно!
— Это хорошая вещь, предводитель! — авторитетно заявил шаман.
Брови сэра Джуффина Халли удивленно поползли вверх. Кажется, шеф все-таки был уверен, что Мелифаро устроит какую-нибудь мелкую пакость напоследок.
— Мне пора уходить, господа. — Алотхо вежливо опустил голову. — Я тороплюсь. Чем раньше я покину ваш город, тем скорее смогу вернуться.
— Я провожу тебя, — сказала Меламори.
— Нет. Это дурной знак, когда корабль уходит, а кто-то остается на причале.
— А я и не собираюсь провожать тебя до причала. Только до стены Йохира Менки, до границы с Новым городом.
— Спасибо, это хорошее предложение, — обрадовался Алотхо.
Кажется, ему никогда прежде не приходило в голову, что проводить можно только до середины пути. Если бы парень распоряжался раздачей Нобелевских премий, он бы непременно присудил одну из них Меламори — за эту гениальную идею.
Когда они покинули Дом у Моста, я сделал скорбное лицо.
— Меня оставили без подарков! — капризным тоном избалованного ребенка прогундосил я. — И мне обидно, обидно, обидно!
— Зато тебе сделали такой комплимент, какого мне, например, еще никогда не делали, — заметил Джуффин.
— Как это? — удивился я.