— Я же — величайший герой всех времен и народов, разве не заметно?
Эта не лишенная бравады выходка свидетельствовала, что я снова понемногу становлюсь легкомысленным болваном. Честно говоря, такое состояние души устраивало меня как нельзя больше. Если уж любой мир может рухнуть в любую минуту… Кто не спрятался — я не виноват!
В Дом у Моста я вернулся часа через три. Мелифаро я отпустил «порезвиться» — по его собственному выражению.
Немного поразмыслив, я понял, что начальник из меня вышел хреновый: все подчиненные шлялись невесть где, а я сам сидел на службе. Теоретически говоря, надо бы наоборот…
— Как дела, умник? — спросил я Куруша, вручая ему сверток с пирожными. — Ничего не стряслось?
— Ничего, — лаконично ответил буривух, принимаясь за пирожные.
Через полчаса я сам себя проклял, пытаясь оттереть от липкого крема его многострадальный клюв. А еще через час явился сэр Кофа. Он мгновенно оценил ситуацию и добродушно рассмеялся.
— Дай тебе волю, ты бы еще и городскую полицию домой отпустил и постарался бы сделать их работу самостоятельно. Экий ты человеколюбивый, смотреть противно!
— Неужели так противно?
— Разумеется. Хочешь хороший совет? Прикажи мне занять твое кресло, а сам ступай домой. Тебя же ждут, наверное…
— Наверное, — вздохнул я. — Что, мое человеколюбие оказалось настолько заразно?
— Считай, что так… Впрочем, могу сказать тебе правду: я собираюсь составить компанию леди Кекки Туотли. Она сегодня ночью дежурит, так что вы, сэр «Почтеннейший Начальник», мне здесь только помешаете!
— Вот это да! — восхитился я. — Выходит, я оказался хорошим сводником?
— Да, вполне… Честное слово, Макс, ты можешь отправляться домой с чистой совестью. Джуффин, между прочим, обычно покидает свое кресло на закате.
— И то правда, — благодарно улыбнулся я, направляясь к дверям. — Хорошей ночи, Кофа!
В трактире «Армстронг и Элла» было очень людно, я даже удивился. А потом вспомнил, что мне давненько не удавалось попасть сюда в это время суток: обычно после заката я как раз приступаю к работе.
На табурете за стойкой клевал носом мой приятель Андэ Пу: в последнее время он стал здесь настоящим завсегдатаем, странно, если учесть, что у Теххи не подают никакой еды — на диету он сел, что ли?.. Звезда столичной журналистики была пьяна вдрызг: его нормальное состояние.
— Ты мне не мерещишься? — спросила Теххи. — Вот это сюрприз!
— Для меня тоже, — согласился я, устраиваясь на высоком табурете рядом с источающим дивные сивушные ароматы Андэ. — Думал, что вернусь к тебе не раньше, чем через дюжину дней.