Почему? Нет на них покупателя? Здесь, может, и нет, а вот за рубежом?! Там хватает богатых коллекционеров — любителей старины, особенно такой, имеющей большую историческую и художественную ценность. Как они собираются туда переправить иконы, пока неясно, но это нужно обязательно узнать, если его догадки верны.
Офицеры… Сколько их видел Федор во время империалистической и Гражданской? И все они были разные: одни честно и преданно служили в Красной армии, другие не хотели ничего и ни от кого, скрываясь от мобилизации как в Красную армию, так и в Белую. Да и белые тоже неодинаковы: с борцами за торжество белой идеи, по-волчьи злобными, готовыми утопить всю Россию в крови, продать ее кому угодно за возможность вернуть старое, за возможность опять паразитировать на других, разговор был короток — пуля или штык. Но не все же по-звериному ненавидели народ — были среди белых офицеров и равнодушно воевавшие по инерции, поскольку никогда не знали иного ремесла, кроме военного, и предпочитали находиться среди «своих», а может, просто боялись что-либо изменять в своей жизни, привычно катясь по накатанной колее, считая ее своей судьбой. Были и восторженные мальчишки, мнившие себя будущими Бонапартами, спасителями России на белых конях, а потом плакавшие от счастья, узнав, что красные не расстреливают пленных, как им все время твердили по ту сторону фронта. Всякие были, всякие… А какие эти, что связались с уголовниками? Вряд ли из восторженных мальчишек…
У моста через Москву-реку их ждали еще несколько сотрудников. Все вместе быстро доехали до дома Воронцова, прошли захламленным двором, отыскали подъезд, поднялись по крутой и темноватой лестнице к дверям квартиры.
Потом Федор осматривал скудную обстановку комнаты, слушая сбивчивый рассказ соседа, поднятого Поповым с постели, о том, как Воронцова повезли в больницу, а затем приезжал еще один знакомый и тоже заторопился туда.
Подробно расспросив о приметах людей, посещавших внезапно заболевшего Воронцова, Греков распорядился оставить двух сотрудников в опустевшей без жильца комнате и, забрав с собой остальных, направился в больницу.
Такой поворот событий, с внезапной болезнью бывшего офицера, насторожил и встревожил Федора: ему казались странными и пока непонятными приезд сначала одного знакомого или родственника Воронцова, худощавого молодого человека, как описал его сосед, а потом, следом, и другого знакомого, который, узнав о сердечном приступе, случившемся у офицера, отчего-то сразу поменялся в лице.
