В Волшебнице для короля два сердца встречаются в противостоянии магии и страсти. Эта романтическая история развивается вокруг юной сирены, чьи таланты заставляют мужчин восхищаться. Атмосфера книги — это смесь невероятных событий и дрожащей от нетерпения натяжки до краев....
Зрачки его расширились, сливаясь с темной радужкой, полные губы приоткрылись. Внезапно я поняла, что мы почти одного роста, разница от силы в десятке сантиметров. А вот его величество выше меня почти на полголовы. Почему я об этом подумала? Нельзя, прочь, прочь такие мысли... Мелодия каскарды продолжала звучать из угла комнаты, где стояло пианино, и больше тишину ничто не нарушало.
— Ты должна быть осторожнее, — проговорил Этен. Ладони его все еще лежали на моих плечах после того, как он удержал меня от падения.
— Нам нужен перерыв, — глядя на меня, решил Этен. — Вы не против прерваться? — обратился он к пианисту.
Когда мы осталось одни, я с облегчением сбросила неудобные туфли для танцев и забралась с ногами в кресло.
— Вот только не говори ничего, — предупредила я Этена, который наверняка собирался прочитать мне лекцию о том, как следует вести себя леди. Ну уж хватит. Не сейчас. Не сегодня. Сегодня и так тяжелый день.
С тех пор, как я согласилась вместе с понтифом Серго обучить волшебству королевскую стражу в обмен на монеты его величества, прошло несколько недель. Я и сама не могла в это поверить, но результаты были. Например, у Дерена, который оказался одарен воздушной магией, уже получалось прицельно сдувать стоящие в десяти шагах от него пустые бутыли — все, или только одну из ряда, или только некоторые.
Рик, как и я оказавшийся огневиком, уже мог контролировать силу выброса пламени, хотя в самом начале, когда только нащупал в себе канал силы, едва не спалил дворец дотла. Впрочем, это оказалось мне только на руку: теперь мы с полного одобрения его величества занимались в саду, правда, в самом глухом и отдаленном уголке, где не могли никого угробить и ничего повредить.
Жизнь могла бы быть прекрасной и замечательной.
— Ты о чем-то задумалась, — проговорил Этен, а затем, к моему огромному удивлению, сел прямо на пол, прислонившись к моему креслу спиной и игнорируя еще одно, стоящее рядом. — Что? — обернувшись, он одарил меня сияющей улыбкой, будто проходил пробы на съемку в рекламе зубной пасты. — Я же тоже человек.
— Вот уж никогда бы не подумала, — я ухмыльнулась.
