В старом замке, за шпили, окутанном тенями и ночной грозой, царил мрачный мрак. Зато здесь пахло сухим лавандой — легкое, но вяжущее ароматное природы, словно воспоминание об окутанном туманом саду. В нем был лишь один живой звук — скрип стены от его шагов по каменной дорожке....
Впервые я видела в темных глазах Меркурия неподдельный страх.
На моем лице появилась ледяная улыбка. Улыбка, которую я так ненавидела на лицах отца и дяди – ее называли фирменным знаком Реутовых. Однако сейчас мне было все равно.
– За мной, – велела я, не узнавая собственного голоса, и первой, хромая, пошла наверх, слыша, как где-то возмущаются разбуженные моими криками соседи.
Меркурий удивленно глянул на меня, но промолчал и пошел следом. Алена усмехнулась, и ее усмешка мне не понравилась. Она что-то тихо сказала ему, но что – я не расслышала.
Мы молча вернулись в квартиру, в которой теперь ярко горел свет – так, словно ничего и не случилось, прошли в большую комнату и сели: они – на диван, я – в кресло, положив руки на подлокотники и скрестив ноги. Эмоции улеглись, даже страх почти исчез, но ощущение ирреальности сохранялось.
Может быть, действительно жизнь есть сон, и самое большое искусство – умение вовремя проснуться?
Я не знала. Мне оставалось надеяться, что я больше не сплю.
Настенные часы показывали четыре часа утра.
– Я жду, – облизнув губы, глухо сказала я, разбивая тяжелую тишину, словно бокал для вина об пол.
Алена посмотрела на меня чужим долгим взглядом все с той же непонятной насмешкой, и во мне поднялась, но тотчас опустилась волна гнева. Я все еще помнила ее обидную пощечину, но не собиралась устраивать разборки из-за этого прямо сейчас.
Я должна знать, где Ярослав и что с ним.
– Ты поранилась, – вымолвил Меркурий, будто не замечая рану на затылке. И только тогда я почувствовала острую боль в ноге. Дотронувшись до ступни, я увидела алую кровь. Я никогда не боялась ее. А сейчас вид окровавленных пальцев придал решимости, как ранее страх за Ярослава.
Я должна узнать правду. И я сделаю все, чтобы ее узнать.
– Не отходи от темы, – процедила я сквозь зубы. – Рассказывай. Я хочу знать, что происходит. И в твоих интересах говорить мне правду. Знаешь, воспоминания, которые ко мне вернулись… они очень забавные. Мало ли что я смогу сделать? – и я словно невзначай коснулась браслета, потяжелевшего и теплого, как будто серебро нагревали у костра.
Я лукавила, но Алена и Меркурий не знали об этом.
