В старом замке, за шпили, окутанном тенями и ночной грозой, царил мрачный мрак. Зато здесь пахло сухим лавандой — легкое, но вяжущее ароматное природы, словно воспоминание об окутанном туманом саду. В нем был лишь один живой звук — скрип стены от его шагов по каменной дорожке....
Он встал, и я, вскочив с места, направилась следом. Мы покинули комнату, оставив дядю Тима в одиночестве, и оказались в том самом круглом зале с каменными стенами. Меркурий, Алена и Агата, а также еще несколько человек – или магов? – находились там же. Они приглушенно разговаривали о чем-то, но, увидев нас, тотчас замолчали. Август направился к одной из одинаковых дубовых дверей, будто видел, что происходит за ней, и открыл ее, приглашая меня войти.
Я сделал шаг в темноту, надеясь, что он не толкнет меня в спину и не выбросит в бездну, но браслет не нагревался, и это меня успокаивало.
Дверь захлопнулась. В первое мгновение я не поняла, где мы оказались – нас окутала ночная звездная прохлада. Над нами простиралось черное небо, занавешенное мерцающим Млечным путем, а до самого горизонта тянулось поле. В этом месте чувствовался дух истиной свободы – было, где разгуляться и душе, и ветру, однако подобная бесконечность внушала мне страх.
– Где мы? – спросила я, вертя головой.
– Это особое место, созданное из моих воспоминаний, – непонятно ответил Август и, что-то мелодично напевая, пошел по узкой, виляющей из стороны в сторону, тропинке куда-то вправо. Я двинулась следом, настороженно оглядываясь и прислушиваясь к браслету, но он молчал."
"Мы шли пару минут, слушая стрекотание сверчков и чувствуя аромат полевых трав, и остановились у выложенного камнем русла ручья – хрустального и искрящегося в свете полумесяца.
Ярослав лежал на камнях – бледный и безжизненный. Он был без сознания, и черты его лица, на которое падали косые тени, исказились, стали резче и четче, отчего он казался совсем взрослым и измученным.
Я тотчас вспомнила дыхание морской бездны и поняла – она все еще удерживает его. Душу мою стрелой пронзила боль за этого человека. Он не должен был страдать.
«Прости меня, Ярослав, – подумала я с отчаянием, – прости, что выбралась первой. Ты тоже выберешься».
Порыв ветра скользнул по моим рукам, словно ластясь, но я не замечала этого – смотрела на Ярослава и на тех, кто пытался спасти его.
Я хотела подбежать к ним, хотела взять его за руку, но Август не дал мне этого сделать – остановил, положив узкую ладонь на плечо.
– Не подходи ближе, Анастасия, – тихо сказал он. – Не мешай их работе.
