В старом замке, за шпили, окутанном тенями и ночной грозой, царил мрачный мрак. Зато здесь пахло сухим лавандой — легкое, но вяжущее ароматное природы, словно воспоминание об окутанном туманом саду. В нем был лишь один живой звук — скрип стены от его шагов по каменной дорожке....
Довольный. Страшный.
Косые струи хлестали по лицу. Гром оглушал. Порыв яростного ветра толкнул нас в грудь, и мы оба отлетели к самому краю уступа.
– Держись за меня! – закричал Ярослав, вцепляясь в мою руку. Он до последнего верил, что защитит. Но новый порыв дьявольского ветра не оставил нам обоими шанса – мы оступились. Последним, что я видела, прежде чем упасть, была яркая длинная молния. Мощный столб ударил в скалу, осветив пространство, и вдалеке я увидела смутно знакомую женскую фигуру. А после полетела вниз, рассекая плотный соленый воздух и крича так, что разрывались легкие.
Волны приняли меня бережно – как и обещала бездна, которую они хранили под собой. Я погрузилась в ледяную воду и долго боролась, превозмогая боль и пытаясь выплыть. Но тщетно – на моей щиколотке появилась тяжелая цепь, тянущая на дно.
Ниже, ниже, ниже…
Воздуха не хватало. Мысли путались. Грудь стала каменной. Даже боль уходила – осталась одна усталость.
Я угасала.
Тьма поглощала меня. Бездна готова была принять.
Я почти потеряла сознание.
«Хозяйка, проснись, – зашептали вдруг на ухо высокие травы. – Проснись, ты должна бороться. Хозяйка!»
Правое запястье обожгло теплотой. И я вдруг увидела перед собой странные картины, быстро сменяющие друг друга. До ужаса знакомые, но забытые.
Меня несут на руках вниз по ступеням.
Кладут на холодный камень в полутёмном зале.
Четверо людей в широких мантиях стоят напротив меня и разговаривают о чем-то – я не могут разобрать ни слова. У одного из них в руках волшебный огонь.
Они режут руки – в воздухе пахнет кровью, и обмениваются клятвами.
Мою руку тоже режут, и рубиновая кровь капает на каменный пол, начиная шипеть.
Пять струек бордового дыма поднимаются вверх, причудливо переплетаясь и образовывая символ цветка. Ирис.
Передо мной лицо дяди Тима. Он склонился ко мне так близко, что я могу разглядеть каждую морщинку, и говорит тихо и серьезно:
«Эти слова ты должна хранить так же, как и браслет.
«Я запомню, – послушно говорю я. – Я буду помнить их и никому не скажу».
«Даже если это будет стоить тебе жизни, Настя».
«Даже если так»."
"Отчего-то мне хочется заплакать, уткнувшись ему в плечо, но Тимофей отходит. Его взгляд суров. А я не понимаю, почему он так со мной.
«Передача священного артефакта другому хранителю свершилась, – объявляет один из магов, белокурый.
