Автор
Врахованный мир при тихом шепоте и скрытых гадежах. Герцог Дарем умирает, и его дом становится местом для тайных разговоров. Слуги готовят все к последней встрече хозяина, молча следуя приказам старого властелина. Нотариус уже приготовлен для письменного долга по завещанию. Всем hurry-мейн образом отправляются уведомления сыновьям герцога — одному к полку в Дувр, другому в Лондон....
Я потеряла ее, потому что слишком осторожничала, я допустила непозволительную мягкотелость. Я должна была потребовать, чтобы Эллен отдала мне ее, когда умер Джон. Мне надо было приставить пистолет к виску этого трусливого мистера Кендалла и заставить его наконец заняться своими прямыми обязанностями. Мне надо было… Я должна была забрать Джорджиану, даже если для этого пришлось бы пристрелить Персеваля! — Она пыталась вывернуться, но Эдвард крепко ее держал. — Я такая дура!
Он крепко держал ее за плечи, как бы она ни пыталась вырваться.
— Франческа, послушай меня. Не вини себя ни в чем, ты предложила забрать ее, когда Хейвуд умер, и Эллен отказала. Ты правду считаешь, что было бы лучше, если бы ты размахивала пистолетом?
— Мне все равно! — воскликнула она в истерике.
— Нет, тебе не все равно, — возразил он. — Ты бы не хотела провести всю жизнь, скрываясь от правосудия. Ты бы получила Джорджиану, но какую цену пришлось бы заплатить тебе — и ей? Сказала бы тебе Джорджиана спасибо за то, что ты лишила ее всего, что было ей привычно и знакомо? Хотела бы твоя сестра, чтобы ты так растила ее ребенка?
— Она бы не хотела, чтобы Джорджиана была нянькой у детей Эллен!
— Ты хочешь сказать, у своих сводных братьев? — Он приподнял бровь.
Франческа хмуро уставилась на него. Глаза у нее покраснели, и лицо опухло, но она была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел.
— Ты всегда прав, и это меня бесит!
— Бесит, говоришь? — Он схватил ее и поднял на руки. — Тебе станет лучше, если я скажу, что предпочел бы оказаться неправым?
— Нет. — Она обвила его шею руками и положила голову ему на плечо.
— Как пожелаешь. — Он пронес ее через комнату, опустил на свою кровать и снял сюртук.
Франческа повернулась на бок, к нему спиной, и Эдвард лег рядом. Он обнял ее одной рукой и придвинул ее к себе. Она прижалась спиной к его груди.
— Мне жаль, родная, — прошептал он.
Она взяла его за руку, и он переплел пальцы с ее пальцами.
— Спасибо, — еле слышно произнесла Франческа. — За все.
— Хотел бы я все изменить, да только не могу.
