Что произойдет, если обычный грипп превратится в смертельную пандемию? Когда карантин охватит всю страну, а люди окажутся один на один со своими страхами и выбором. История о выживании, человеческих связях и цене спасения в условиях разворачивающейся катастрофы.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Вонгозеро» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Что произойдет, если обычный грипп превратится в смертельную пандемию? Когда карантин охватит всю страну, а люди окажутся один на один со своими страхами и выбором. История о выживании, человеческих связях и цене спасения в условиях разворачивающейся катастрофы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Яна Михайловна Вагнер Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
Что произойдет, если обычный грипп превратится в смертельную пандемию? Когда карантин охватит всю страну, а люди окажутся один на один со своими страхами и выбором. История о выживании, человеческих связях и цене спасения в условиях разворачивающейся катастрофы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Время сейчас неспокойное, помогать надо хорошим людям, так что пускай этот ваш мужик с ружьем уберет его, ружье свое, и выйдет обратно на дорогу, чтобы я его видел, и тогда я, может, тоже стрелять не стану, — он выговаривал слова медленно и как будто с трудом, как человек, которому нечасто приходится произносить такие длинные предложения, — слышишь, мужик? — Теперь в его голосе не осталось уже и следа дружелюбия. — Ты давай, выходи обратно, а то я не стану дожидаться, тоже стрельну сейчас, добром выходи, и тогда поговорим, раз уж мы все тут хорошие люди.
— Пап, — негромко позвал Сережа, — но откуда-то справа уже послышался скрип шагов, и папа не спеша, с явной неохотой вышел из темноты и встал рядом с нами, воткнув карабин прикладом в снег и далеко отставив руку, сжимающую ствол. Лицо у него было раздосадованное, губы поджаты.
Вероятно, обладателю голоса показалось, что теперь, когда мы все у него перед глазами, в то время как сам он по-прежнему остается для нас невидимым, ему ничего не угрожает, потому что он произнес значительно более спокойно:
— Ну, вот. Только ты его на снег положи, ни к чему тебе в руках его держать, ружье-то, — и умолк, ожидая ответа; и папа сипло прокричал куда-то между желтых фонарей, туда, где угадывались очертания кабины:
— Ты, хороший человек, и сам с ружьем, я так понял! Ты меня видишь, а я тебя — нет, так что я погожу пока на снег его класть, давай сначала так поговорим!"
"Это папино предложение, казалось, заставило незнакомца крепко задуматься, потому что снова наступила тишина, и мы ждали его ответа, чувствуя себя такими же беспомощными в круге света, как мотыльки, попавшие в нематериальный, но от этого не менее прочный плен садовой лампы.
— Ладно, — наконец сказал он. — Стойте, где стоите, я сейчас к вам подойду. — И где-то в самом верху, под четырьмя яркими фонарями, распахнулась дверь, кто-то тяжело выпрыгнул на снег и неторопливо зашагал в нашу сторону.
Даже теперь, на свету, как следует рассмотреть незнакомца нам не удалось: воротник его овечьего тулупа был поднят, а шапка надвинута по самые глаза; судя по голосу, он был далеко не молод, и поэтому я удивилась тому, каким высоким и крепким он оказался — тяжеленный тулуп сидел на нем внатяг. Широко расставив ноги, он остановился возле внушительного металлического ковша и положил на него руку; во второй руке он действительно держал ружье, снятое с плеча.
