Вонгозеро — это мрачное и тихое место, где каменные стены и холодный осадок в воздухе создают атмосферу вечной тишины. Глава переступает через лестничные клетки с отвращением, каждый шаг напоминает ему об исчезнувшей бабушке, чья дверь он больше не здоровается с ней вовремя....
Ничего, не страшно, осталось километров триста пятьдесят, дотянем как-нибудь, — и продолжил, уже обращаясь к доктору: — Слушайте, может, вы и правда нас подождете? Нам просто вещи перекинуть, вряд ли это займет больше получаса."
"— Вы простите, — тут же виновато ответил доктор, прижимая к груди свою широкую короткопалую ладонь, — больше мы с вами задерживаться никак не можем. Они ждут нас — три недели уже ждут, и мы просто не имеем права, понимаете? Мы не везем им никакой вакцины, разумеется, но они должны знать… в общем, спасибо, но мы поедем сейчас.
— Ну что ж, — Сережа пожал плечами, — тогда счастливо. И удачи. — Он протянул доктору руку, которую тот немедленно и с большим воодушевлением пожал, а затем повернулся и пошел к пикапу: — Андрюха, расчехляй прицеп — основное к тебе придется сложить, наверное…
— Много не влезет, — озабоченно отозвался Андрей, — мы почти под завязку его уже набили. Разве что канистры пустые выбросить?
— Только не все, — тут же подключился папа, и все они, включая Мишку, сгрудились вокруг прицепа и погрузились в спор, словно перелистнув страницу, на которой случилась эта встреча на ночной дороге, словно ни застенчивого доктора, ни мрачного, недоверчивого Коли, опустошившего папину пачку сигарет, больше не существовало.
— Не надо вам ехать одному, — повторила Марина доктору, — полчаса ведь ничего не решают, — но он только замотал головой и начал поспешно, даже с какой-то опаской отступать назад, как будто боялся, что она сейчас повиснет у него на рукаве и не отпустит совсем, — да подождите же! Уже поздно, вечер, он, наверное, спит давно, этот ваш главврач…
— Ну нет уж, — с жаром возразил стоявший тут же Коля, — этот точно не спит! — и они с доктором обменялись понимающими взглядами.
Почему они ведут себя так, словно даже не думают о том, что там, куда они едут, могло уже ничего не остаться, думала я, наблюдая за тем, как долговязый Коля деловито садится на корточки возле поврежденного «буханкиного» колеса, проверяя, выдержит ли оно последних пятнадцать километров, отделяющих эту маленькую экспедицию от долгожданного Пудожа.
