Вонгозеро — это мрачное и тихое место, где каменные стены и холодный осадок в воздухе создают атмосферу вечной тишины. Глава переступает через лестничные клетки с отвращением, каждый шаг напоминает ему об исчезнувшей бабушке, чья дверь он больше не здоровается с ней вовремя....
Очереди никакой не было — да и откуда ей было взяться здесь, учитывая опустевшее шоссе, молчащий радиоэфир и зловещий переезд, оставшийся позади, — чужих, кроме нас, на трассе не было, а местные жители, наверное, просто не рисковали соваться за бензином сейчас, в темноте. Заурядная придорожная заправка в поздний час — мирно светящаяся синяя с белым вывеска, пара заночевавших грузовиков, три легковых машины с включенными фарами возле колонок, освещенное окошко кассы, несколько человеческих фигур.
— По-моему, все в порядке, пап, — сказал Сережа, — мужики эти с автоматами похожи на ведомственную охрану. Очень нам не помешало бы пополнить запасы, я думаю, надо заехать. Заодно обстановку выясним.
— Работают они даже в кризис, — зло сказал папа и сплюнул на асфальт сквозь раскрытое окно, — кризис у них; козлы, вы послушайте только — кризис.
— Ничего, — ответил Мишка с восторгом.
Рация снова зашипела, и раздался голос Иры — она почему-то обратилась именно ко мне:
— Аня, в пакете с бутербродами, который у вас на заднем сиденье, лежат маски, их надо надеть, без них из машины выходить нельзя. Лене скажите тоже.
— Да ладно, Ир, — ответил ей папа, — там народу всего ничего, выглядят нормально, мы их только перепугаем масками своими, — слышно было, как Сережа раздраженно произнес: «Ира, ну маски-то зачем сейчас», и она тут же, безо всякого перехода, закричала:
— Потому что надо надеть маски, ты слышишь, надо, вы не понимаете, вы ничего не видели!.
— Я поняла, Ира, мы наденем сейчас, я скажу Лене, — и обернулась к Мишке: — Дай мне пакет с бутербродами.
