Вонгозеро — это мрачное и тихое место, где каменные стены и холодный осадок в воздухе создают атмосферу вечной тишины. Глава переступает через лестничные клетки с отвращением, каждый шаг напоминает ему об исчезнувшей бабушке, чья дверь он больше не здоровается с ней вовремя....
— Народу-то, народу, — сказала я, оглядываясь по сторонам, — откуда они все взялись?
Присмотревшись, я поняла, что большая часть машин стоит вдоль обочины — с включенными фарами, опущенными окошками и даже распахнутыми дверцами, что некоторые из них пусты и водители прогуливаются рядом.
— Почему они стоят? — спросила я, но тут же увидела сама, что эта бесконечная, разномастная вереница автомобилей — не что иное, как длинная, в несколько сотен метров очередь к стоящим по обеим сторонам дороги автозаправочным станциям.
— Не хотел бы я быть сейчас в этой очереди, — сказал папа, — ты посмотри, сколько московских номеров. Тут и маски, наверное, никакие не помогут.
Стоило последней заправке остаться позади, как дорога изрядно опустела — мало кто из двигавшихся с нами в одном направлении мог позволить себе роскошь проехать мимо — несмотря на это, ехавший впереди Сережа вдруг резко сбавил скорость, а следом за ним притормозили и мы. Прямо перед нами широкая трасса раздваивалась, и редкий поток автомобилей загибался налево, а правый ее рукав, ведущий в центр города, был перекрыт знакомыми бетонными балками, за которыми стояла ярко освещенная придорожными фонарями приземистая бронированная машина на широких колесах, похожая на толстый зеленый кусок мыла с острыми краями, а над дорожным указателем возвышался огромный желтый плакат: ВНИМАНИЕ, ВОДИТЕЛИ! ВЪЕЗД В Г.
"— Вот, значит, как, — задумчиво произнес папа, когда те, кто ехал перед нами, наконец насмотрелись на кордон и мы снова набрали скорость, — хорошо придумали, молодцы.
— Не могут же они перекрыть федеральную трассу, — сказала я, — вы представьте только, если в этом месте закупорить дорогу, тут такое начнется.
— А вот мы сейчас и посмотрим, — отозвался он, нахмурившись.
Желтые плакаты — такие же, как тот, первый, встретились нам еще несколько раз — они торчали по правой стороне дороги на всех съездах, ведущих к городу, и под каждым из них белели уложенные поперек куски бетона, за которыми ждали молчаливые, неподвижные военные машины.
