Вонгозеро — это мрачное и тихое место, где каменные стены и холодный осадок в воздухе создают атмосферу вечной тишины. Глава переступает через лестничные клетки с отвращением, каждый шаг напоминает ему об исчезнувшей бабушке, чья дверь он больше не здоровается с ней вовремя....
— Значит, вы так и путешествуете, шведской семьей? — жизнерадостно спросила она, и я тут же вспомнила, за что именно я ее не люблю.
Паузы никакой не возникло — в это время как раз подошел Леня, следом за ним вышел из машины папа, несмотря ни на что, недоверчиво держащий карабин наготове; какое-то время мужчины жали друг другу руки и произносили слова, полагающиеся при знакомстве, а когда они закончили, Сережа наконец задал вопрос, который вертелся в голове у всех нас с момента, когда пикап показался на встречной полосе.
— Ребята, — спросил он, улыбаясь, — какого черта вы едете в обратном направлении?
Ни один из них не ответил сразу же — лица их немедленно погасли, словно кто-то щелкнул выключателем, и несколько секунд оба молчали. Наконец Наташа подняла глаза на мужа и слегка толкнула его локтем, и только тогда он сказал — на этот раз совершенно серьезно:
— Мы едем в обратном направлении, Серега, потому что трасса Москва — Питер теперь заканчивается перед Новгородом.
— То есть как это — заканчивается? — не веря своим ушам, переспросила я.
— Очень просто, — ответил он и посмотрел мне в глаза. — Поперек трассы, там, где мост через Мсту — кажется, это называется Белая Гора, стоят грузовики.
— Мы не первые там попались, — вставила Наташа тихо — она тоже больше не улыбалась, — если бы вы видели, что они там устроили.
Все мы молчали — эту новость надо было как-то переварить, и тогда Андрей добавил:
— В общем, куда бы вы ни ехали, придется разворачиваться. Федеральной трассы больше нет.
— Чушь какая-то, — Ирин голос звучал требовательно и, пожалуй, даже сердито, и я подумала, что уже начинаю привыкать к этим ее интонациям, — можно же как-то объехать.
