И разговор сам собой перешел на обсуждение того, что и как нужно делать.
— То есть вы хотите и дальше работать в моей оранжерее? — несказанно удивился Мовельдик, когда мы подошли к этой теме.
— Не совсем так. Я хотела бы стать вашим партнером.
— А для всех остальных — меценатом.
— То есть как? — совершенно запутался мужчина.
— Это значит, что миледи Аника будет вкладывать в вашу оранжерею свои идеи и магию, а вы будете платить ей процент от продаж за те растения, которые будут выведены с ее помощью, — вместо меня пояснил Этьен. — Вот только всем остальным об этих выплатах знать не стоит. Ни к чему давать нашему обществу лишние темы для обсуждения. Так как? Вы готовы пойти на такие условия, чтобы миледи и дальше помогала вашим оранжереям развиваться?
Я бы и сама могла все это сказать, но в мире мужчин принято договариваться именно мужчинам. И если один из них хочет мне помочь, то кто я такая, чтобы ему мешать? Он явно добьется нужно мне результата гораздо быстрее и с большей для меня пользой. Вон, в глазах Мовельдика, наконец, начало проступать понимание. Уверена, исходи это предложение от меня, он бы еще долго не мог адекватно мыслить. Все же аристократкам, которой я стала, и бывшим работницам, коей я была совсем недавно, здесь договариваться о деньгах и отчислениях совсем не принято. К примеру, когда я вывела свои первые сорта, Мовельдик даже не подумал предложить мне долю от продаж или даже просто повысить зарплату. Премию и ту дал какую-то невразумительную, будто от удивления.
— Да, — наконец, ответил он. — Я готов обсудить условия. Думаю, нам лучше это сделать не здесь. Пройдемте ко мне в кабинет.
Но перед тем как уйти, Этьен обратился к госпоже Карделии, которую никто брать с собой не собирался:
— Госпожа Карделия, мы обсуждали этот вопрос при вас, потому что прекрасно знаем, кто у господина Мовельдика отвечает за бухгалтерию. И знаем, что вы умеете хранить тайны.
Вот такой вот толстый намек на тонкие обстоятельства.
Женщина кивнула, и мы направились дальше.
Продолжая прогулку, я подошла к очень красивой клумбе с радужными герберами и наклонилась над ними, чтобы лучше рассмотреть их необычный цвет. Он удивительным образом переходил от насыщенного оранжевого в середине к нежно-желтому на кончиках лепестков. Интересно, как селекционер добился такого эффекта? Да и сами по себе стебли цветка были толще, а бутоны больше, чем привычные мне по прошлой жизни.
— Мама! Вот ты где! А я тебя ищу. Пошли в дом, скоро ужин, — подошла ко мне Лея.
