— Да хватит болтать, слазьте оба! — взорвалась раздраженная Наташка, уже изрядно замерзшая, греющая нос в варежках.
— А я говорил, чтоб нормально одевалась. — Начал заунывно Лавров, опять от Макса отвлекаясь.
— Слушайте-е, — протянул Максим заинтересованно, — что это, у вас отношения выходит? У тебя же девушка!
— Да, вот девушке своей указывай, что носить, — тут же ощетинилась Тараканова, из-под шапки недовольно глазами сверкая. Гордей тяжело вздохнул, оторвал изрядно торможенную руку от перекладины, хватая Макса за рукав пуховика, крепко сжимая, а второй продолжая держаться.
— Все птичка, поболтали на насесте, и хватит, — потянул в сторону безопасного участка, заглянув в карие глаза. Чувствовал почти выветрившийся запах алкоголя, вздыхая. — Ты из-за девчонки на крышу полез. Хоть думал о родителях? Или о друзьях?
По тому, как сжался этот парень, было ясно — не думал.
— Любовь — это жертвы. Но уж точно не человеческие, — мотнул головой, сурово на парня взглянув, серыми глазами. — Вдруг ты свое счастье проворонил, стоишь тут, а твоя суженая по свету бродит.
Одну ее оставишь. Представь девчонка выйдет неудачно замуж, всю жизнь мучиться будет, что половинку свою не встретила, — пока на уши заинтересованному парню плел, подталкивал через перекладину перебраться, косясь на замершую Тараканову. Не дай Бог учудит чего.
Откровенно говоря, сам понимал, что чушь несет. Тот, кто еще несколько минут назад другую девушку целовал. Да еще такую, к которой раньше отродясь бы не подошел, ибо не по статусу им даже общаться.
Поймал озадаченный взгляд Наташи. Стоит, ресницами белыми от инея хлопает, почти не трясется.
— А если не встречу? — спросил Макс как-то жалобно, едва губы разлепляя от холода. Температура все ниже, держаться уже трудно. Однако Лавров все равно упрямо тряхнул его, сурово брови нахмурив."
"— Встретишь. — На Наташку покосился, видя, как зрачки ее расширились. Смотрел бесконечно долго, произнося слова, вдруг на ум пришедшие. — Мы все влюбляемся, вопреки логике, неожиданно и порой сами того не понимая.
В блондинок, в брюнеток, в тех, кто нам не нравился, на кого даже не взглянем в обычное время, — Наташа испустила тихий вздох, выпуская облачко пара, а Гордей продолжил, с трудом от нее отворачиваясь, заглядывая в лицо замершего парня. — Оно просто рождается в наших сердцах неожиданно, беспомощное как ребенок. Вот только не все способны правильно взрастить его. И если каждый раз после неудачи прыгать с крыш, Земля давно бы стала необитаемой.
