Чаще просто просили дать списать да волновались за сделанную им для них же работу. Не удержался, за руку хватая, на себя дергая так, что лица в паре сантиметров друг от друга оказались. Руки в перчатках оттаяли, ничего не обморозил, правда, вряд ли он бы сейчас об этом вспомнил.
— А если бы упал? — выдохнул практически в губы, позволяя свое лицо в варежках мягких обхватить.
— Не дала бы я тебе упасть, Лавров, — прошептала, а после неожиданно дернулась, по шапке в районе макушке шлепая. — Ты мне еще контрольные должен!
И быстро губ мужских коснулась, мимолётно, будто бабочка крылом едва воздух рассекла.
Ничего не понял бы, если бы на секунду запах манящий не ощутил, ударивший в нос. Похоже, Тараканова сама своему порыву удивилась, отступая на шаг. Гордей уже собрался было схватить девушку, притягивая к себе, как противный вопль разорвал тишину, возникшую между ними.
— Гордей!
К ним спешила Светка. Бежала, путаясь в длинной юбке, спеша к удивлению стоящих людей, оборачивающихся на странную девицу в розовой шапке с помпоном.
Наташка как-то разом подобралась, руку вырывая из его пальцев ослабивших, бросив через плечо надменным тоном:
— Ладно, Лавров, звони, как наобжимаешься со своей ненаглядной, — последнее слово почти выплюнула, обжигая ледяным взором.
Гордей и слова сказать не успел, Тараканова сунула мятый листок с коряво написанными цифрами ему в карман, исчезая в потоке студентов, направившись к машине. А он продолжал удивленно пялиться ей вслед, абсолютно не замечая спешащую к нему Свету.
— Гордей! — снова окликнула она, заставляя поморщиться.
Ему интересно стало, всегда ли ее голос был таким писклявым и противным с приказными нотками? Почти добежала, как вдруг рухнула прямо на ровной поверхности носом в ближайший сугроб, совсем некультурно для такой ценительницы культуры, ругаясь. Стоянку наполнил хохот окружающих, а Лавров тяжело вздохнув, поспешил на помощь барахтающейся в снегу теперь уже точно бывшей невесте.
Ведь кажется, им пора поговорить.
— Гагая гадгая гивчонка! — покачала головой Чума, пока остальные трое улюлюкали, тыкая пальцем в матерящуюся Светку.
Гордей попытался ей помочь, но та все время неуклюже заваливалась обратно.
— Нехорошая девочка! Нехорошая, — злорадно хмыкал Демьян, то и дело, заставляя девушку падать на задницу, не давая встать. — В Аду тебе место, богомерзкое создание.
— Фу, Дема, зачем в Аду такая пакость? — скривился Война, косясь на Свету, которой, наконец, удалось встать на ноги.
