Автор
Дверь высокой массивной двери вздымается и опускается, будто тяжелый дыхом червь. Я дома. Страх сжимает грудь, дышать становится трудно — я зажмуриваюсь, а сердце словно прилипает к горлу. Пальцы тревожат нижнюю губу, вдохи затягиваются глубже, но все это не помогает успокоиться. И внезапно из темноты доносятся голоса — бросаются в глаза нарастающая ругань....
- Тогда почему ты меня обнимаешь? Зачем приходишь?
- Это скоро прекратится. – шипящий-свистящий звук вырвался из его горла, - Твой отец выпишется со дня на день. Все будет как раньше. Ты. Я. Просто одноклассники. Соседи. Я могу решать за тебя тригонометрию, и оставлять в почтовом ящике. Химию. Что-то еще… Только не вздумай в меня влюбляться. Поняла?
А если это уже произошло?
Мне хотелось на него наорать. Лежать в объятиях парня, в которого нельзя влюбляться. Что за абсурд?
- Химия. – я обреченно вздохнула. – Опаснейшая химия.
- Я скоро перееду к брату в Москву. Возможно даже раньше, чем планировал. После Нового года. Так что… - Кирилл замолчал.
Стук его сердца отдавался в каждом уголке моего тела. Он скоро уедет… Уедет? Как же так? Как я буду без него жить? Спать? Как за столь непродолжительное время я умудрилась впасть в зависимость от другого человека? Меня начала разбивать мелкая дрожь.
- Алина. - его пальцы нашли мое лицо.
Фаланга большого заскользила по влажной коже – крупные горошины все это время непрерывным потоком катились по щекам.
Самая романтичная ночевка на свете с вечно плачущей идиоткой!
- Посмотри на меня. – попросил уже не так холодно и грубо.
Видя, что я не реагирую, он приподнялся, одним рывком переворачивая меня к себе лицом. Наши глаза встретились. Мои заплаканные и его… жадные. Потемневшие. Абсолютно чумные.
- Плачу. – прошептала, потерянно.
- Я вижу… - пройдясь пятерней по волосам, он с силой оттянул их у корней.
Он смотрел на меня так пронзительно.
- Иди сюда. – и тут же снова улегся рядом.
Только теперь наши лица разделяли считанные миллиметры. Я ощущала его тяжелое дыхание на своих щеках, губах. И в тех уголках тела, где не должна была чувствовать ничего подобного. Однако…
- Хочешь, чтобы они исчезли? – стер вероломную слезинку подушечкой указательного пальца.
Придвинувшись ближе, Кирилл обнял меня так крепко, будто не собирается выпускать из объятий ночь напролет.
- Хочу. – ответила, не задумываясь, так небесно мне с ним было.
Наклонив голову, Кирилл прижался к моему лбу своим.
- Ляля. Ты сама напросилась. – его губы приземлились на мою мокрую от слез щеку.
А затем обойма коротких обжигающих поцелуев обрушилась на мое лицо. Теплые упругие губы цепляли слезинки, оставляя на их месте сладковато-терпкий запах перечной мяты. Каждое его прикосновение лупило статическим электричеством по оголенным нервам.
