Автор
Дверь высокой массивной двери вздымается и опускается, будто тяжелый дыхом червь. Я дома. Страх сжимает грудь, дышать становится трудно — я зажмуриваюсь, а сердце словно прилипает к горлу. Пальцы тревожат нижнюю губу, вдохи затягиваются глубже, но все это не помогает успокоиться. И внезапно из темноты доносятся голоса — бросаются в глаза нарастающая ругань....
Однако мой выпад имел ровно противоположный эффект, вызвав у нахала такую широченную улыбку, что обнажились клыки.
- Ты моя самая любимая…подруга, – низкий голос Кирилла был нежен.
Пернатый придурок. Разве можно быть настолько твердолобым?
- Алина? – теплые пальцы коснулись моей дрожащей ладони, однако в этот раз я резко одернула руку.
- Я не хочу разговаривать… – отвернулась от него. – Хотел спать – спи, – прикрыла глаза, мечтая скорее отключиться от источника питания.
Потому что, как бы я не пыталась оттянуть неизбежное, это все-таки произошло – Кирилл Воронов разбил мне сердце.
… Открыв глаза, я первым делом посмотрела вниз. Матрас опустел. Почувствовала смесь облегчения и разочарования. История повторилась – как и вчера, он просто ушел.
Хотя чего я ждала? Что мы вместе позавтракаем и за ручку отправимся в школу?! Дура наивная. Мысленно я дала себе подзатыльник. Как там говорят? Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Пора брать себя в руки…
Я быстро приняла душ, высушила волосы феном, отчего они стали похожи на огромный пушащийся одуванчик, и, натянув форму, белоснежную блузку и черную юбку в складку, спустилась в гостиную.
И потеряла дар речи.
Воронов, в папином халате и тапочках, стоял у плиты, помешивая лопаткой что-то на сковороде.
- Доброе утро. Я уже хотел идти тебя будить… Через двадцать минут мы должны выйти.
Глава 38.1
Непроизвольно у меня перехватило дыхание. Я смотрела на Кирилла, готовящего завтрак, с открытым ртом, не в силах ничего ответить.
- Надеюсь, ничего страшного, что я воспользовался ванной твоего отца? – вопросительно выгнул бровь.
- Ты умеешь готовить? – приземлившись на стул, спросила невпопад.
- Представь, я как-то выживал все эти месяцы в одиночестве. И не сдох от голода. – Кирилл внимательно смотрел на меня, его взгляд был прикован к моему лицу. – Ешь оладьи, и гоу грызть гранит.
- Ну, ладно. – Хоть ситуация казалась какой-то сюрреалистичной, я не стала упираться, приняв из рук Кирилла тарелку с румяными оладушками.
Какое-то время мы, молча, завтракали, избегая смотреть друг другу в глаза. Надо сказать, Воронов оказался очень даже годным поваром. Оладьи действительно удались на славу.
Я вздрогнула от ощущения его шершавых пальцев на своем запястье.
- Алина…? – так низко и хрипло, что по ногам пробежала дрожь.
Мой пульс участился.
