Автор
Дверь высокой массивной двери вздымается и опускается, будто тяжелый дыхом червь. Я дома. Страх сжимает грудь, дышать становится трудно — я зажмуриваюсь, а сердце словно прилипает к горлу. Пальцы тревожат нижнюю губу, вдохи затягиваются глубже, но все это не помогает успокоиться. И внезапно из темноты доносятся голоса — бросаются в глаза нарастающая ругань....
Неужели Егорушке наскучило раскладывать… пасьянс с Алёнушкой? Директрисы постоянно нет дома. По любому, зависали у нее. Ну, не в шашки же играли? На кой ему сдалась Ляля? Не совсем же идиот.
Понимает, где Терехина, а где Лебедева. С последней ему вряд ли что-то перепадет до второго пришествия.
Это я, как отбитый мазохист, мог до посинения играть с ней в куклы. Мелочь. Зараза. Вынесло от нее в хлам. С этой своей невинной улыбочкой раз за разом выкорчевывала мне сердце. Лепила из него куличики.
Их прогулка с Егорушкой конкретно подпалила нервных клеток.
Ему-то че от нее надо?
Какого лешего им всем от нее надо???
Сперва рыжий клоун пригласил Алину на бал. Инициатива, как говорится, наказуема. Теперь вообще останется без бала.
Я ещё пару недель назад предупредил пацанов в раздевалке, чтобы Лебедеву никто не трогал. Но у задрота Филиппова-то освобождение от физры!
Меня чуть кондратий не разбил, когда он выперся. Бабочку нацепил, подтяжки нагладил.
А когда объяснил этому чудику весь расклад – тот заупрямился.
«А че такова? Аля же согласилась…»
Согласилась она. Как же.
Пришлось нарушить одну из заповедей кодекса мудака – ударить того, кто слабее. И что-то не рассчитал… Ожидал хоть какого-то сопротивления, а этот дохлик так смиренно подставился под мой кулак… По итогу – кровища фонтаном. Распластался звездочкой на снегу, будто собрался помирать.
Вот тебе и ежедневная игра в «контру», совсем ополоумел. Филиппов, в общем-то, не виноват, что меня так коротнуло. За последние дни окончательно утратил способность мыслить здраво.
Алина Лебедева – испытание для моей нервной системы, и я решил пройти его с честью.
Ха-ха.
Скорее уж, как вывезу.
Мучил ее и мучился сам.
Потому что она моя.
Пусть даже не со мной, но и ни с кем другим.
Уеду, но об этом позабочусь. Всенепременно.
Если кто-то вздумает подкатить к Алине свои колеса – кадык вырву.
Я реально считал дни до отъезда… Потому что еще немного, и я не вывезу. Просто не вывезу… Попросил директрису сегодня отдать мне документы. Она уперлась. «Не отдам, говорит, пока не закроешь четверть».
Да я бы и рад закрыть, но химик, хрен с горы, удумал завалить меня напоследок. Ничтожество. И играет-то, скотина, по грязному. Только и может, что надавить на больную мозоль.
