Автор
Дверь высокой массивной двери вздымается и опускается, будто тяжелый дыхом червь. Я дома. Страх сжимает грудь, дышать становится трудно — я зажмуриваюсь, а сердце словно прилипает к горлу. Пальцы тревожат нижнюю губу, вдохи затягиваются глубже, но все это не помогает успокоиться. И внезапно из темноты доносятся голоса — бросаются в глаза нарастающая ругань....
- В-Воронов, м-марш на выход! – на щеках мужчины задергались желваки.
- Ну, так выведи меня? – Кирилл запрокинул голову и рассмеялся.
Преподаватель скользнул взглядом по расслабленному лицу оппонента, очевидно, обдумывая свой следующий шаг. Тот в свою очередь, молча, наблюдал за учителем.
Я находилась достаточно близко к эпицентру бури, чтобы расслышать пропитанную ядом фразу, шепотом сорвавшуюся с губ Юрия Сергеевича.
- Теперь понятно, почему родители отправили тебя в интернат, тупой щенок…
И все.
Призрачная надежда, что Воронов доучится со мной до выпускного рассыпалась в пыль…
Химик улыбался.
Маска показного равнодушия слетела с лица Кирилла. Белки его глаз налились кровью. Парень глубоко вздохнул, зажав переносицу пальцами. А после… одним точным быстрым ударом под дых опрокинул учителя на пол.
Начался настоящий хаос. Крики… Топот ног… Безруков, позабыв о разбитом лице, принялся оттаскивать Кирилла от препода…
Ну, зачем… зачем… зачем…
- Ворон, ты его инвалидом сделаешь! Все! Харе! Харе!.
- ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! – вздрогнула от командирского голоса директрисы, подоспевшей к «театру боевых действий».
- Мам, это все Воронов устроил… – глядя на меня с издевкой, запричитала Алена. – Воронов спровоцировал массовую драку…
- Всем сохранять спокойствие! Мы обязательно во всем разберемся! – обескураженно произнесла Маргарита Васильевна.
- Я… я… это так не оставлю… З-засажу! Я его з-засажу… – не унимался химик, как китайский болванчик, из стороны в сторону мотая головой.
- Юрий Сергеевич, пожалуйста, успокойтесь! Пойдемте в мой кабинет. Мы сейчас во всем разберемся… А где сам Кирилл? – директриса обвела собравшихся оторопелым взглядом.
Внезапно обнаружила, что Воронова и след простыл.
- Он ждет в учительской, – облизывая разбитую губу, сухо проинформировал Безруков.
- Егор… – Маргарита Васильевна покосилась на его перепачканную кровью одежду. – Ты тоже, будь добр, марш за мной!
Внезапно в спортивном зале вспыхнуло освещение. Ведущий со сцены сухо объявил.
- Зимний бал окончен. Просьба всех покинуть помещение и… – его голос моментально растворился в недовольном гуле школьников.
Двигаясь к выходу, некоторые смотрели на меня с открытой враждебностью, будто я одна виновата, что их лишили танцев. Адов ад, какой-то…
- Алин, ты это… прости… Не знаю, что на меня нашло… – Безруков поморщился, сконфуженно заглядывая мне в глаза.
Я не нашлась, что ответить. Отвернулась.
Какое-то безумие. Полный крах. Всего.
