Автор
Дверь высокой массивной двери вздымается и опускается, будто тяжелый дыхом червь. Я дома. Страх сжимает грудь, дышать становится трудно — я зажмуриваюсь, а сердце словно прилипает к горлу. Пальцы тревожат нижнюю губу, вдохи затягиваются глубже, но все это не помогает успокоиться. И внезапно из темноты доносятся голоса — бросаются в глаза нарастающая ругань....
Обменявшись с Сергеем Михайловичем выразительными взглядами, я взяла арбалет в руки, прокрутив в голове многочисленные советы своего наставника.
Отведя правую руку, согнутую в локте, назад, навела стрелу в сторону мишени.
И выстрела.
Кирилл не смог скрыть возглас удивления, когда я попала прямо в цель.
- Браво! – мой парень поаплодировал.
А потом я попала еще четыре раза подряд.
Выбила все пять мишеней, и, наблюдая, как его красивое лицо вытягивается от шока, запрокинув голову, заливисто расхохоталась.
- Охренеть! – Воронов присвистнул. – И когда ты успела стать малолетней амазонкой?
- У Алины огромный потенциал. Она – одна из самых способных моих учениц! – ответил за меня Сергей Михайлович с гордостью.
- Даже не сомневаюсь в ее потенциале… – губы Кирилла сложились в красноречивую улыбку.
- И каким же будет твое желание, мелочь? – хрипло поинтересовался, утыкаясь в уголок моего рта губами, когда мы оказались на улице.
- Прочитаешь мои мысли?
Ощущение теплых губ в миллиметре от моих, вызывало вереницы легкомысленных мурашек во всех уголках моего слабого неискушенного тела.
- Легко, – беспрепятственно протиснув язык между моих зубов, Кирилл поцеловал меня так властно и глубоко, что коленки подогнулись…
По дороге домой мы забрели на елочный базар, и, изрядно помучив продавца, выбрали самую восхитительную пушистую дивно пахнущую новогоднюю красавицу.
С горем пополам закрепили елку в жестяном ведре в центре гостиной Кирилла, так как решено было отмечать Новый год у него.
Поэтому, чтобы не терять время, разделили обязанности: Кирилл отправился в магазин за всем необходимым для создания праздничной атмосферы, а я начала потихоньку готовить стол.
Хоть мой парень и настаивал заказать еду в ресторане, решила хотя бы настрогать пресловутое оливье и сделать заливные. Все равно лучше домашней еды ничего нет.
Окончательно освоившись у Воронова на кухне, я поставила овощи на плиту, и как раз закончила с ужином, когда услышала звонок в дверь. Сердце, как послушная собачонка, моментально сорвалось с цепи, и я, напевая какой-то незамысловатый мотивчик, понеслась открывать.
