Автор
Дверь высокой массивной двери вздымается и опускается, будто тяжелый дыхом червь. Я дома. Страх сжимает грудь, дышать становится трудно — я зажмуриваюсь, а сердце словно прилипает к горлу. Пальцы тревожат нижнюю губу, вдохи затягиваются глубже, но все это не помогает успокоиться. И внезапно из темноты доносятся голоса — бросаются в глаза нарастающая ругань....
По его мнению, я должна была получить «нормальную специальность», еще пять лет забивая голову тем, что никогда не пригодится в жизни.
Однако я не оставляла надежды его переубедить, тем более Ксю с Маринкой тоже собирались учиться в Москве, мы могли бы вместе снимать квартиру.
Закончив с конспектами, я быстро раскроила ткань на очередной воротничок. За последние пару недель сшила себе сорочку, а новым подругам презентовала белоснежные кружевные воротники, которые можно было цеплять на любую блузку или платье. Выглядело очень стильно.
После того как Марина пришла в своем воротничке в школу, пару девчонок из параллели попросили меня сшить им такие же. С удовольствием согласилась, в глубине души лелея мечту когда-нибудь выпустить собственную коллекцию одежды.
Я кромсала огурцы на салат, когда входная дверь громко хлопнула. В коридоре послышались шаркающие шаги. Отец сегодня пришёл раньше обычного. Кажется, впервые за последний месяц он вернулся к ужину.
- Суп на плите! Салат почти готов! – потянулась к бутылке оливкового масла, но рука зависла в воздухе, напоровшись на его бледное измученное лицо, - Пап…? Что случилось?!
Рухнув на ближайший стул, он подпер кулаком щеку, глядя на меня сквозь слегка запотевшие толстые стекла очков.
- Сегодня выяснилось, что бывший директор интерната и оба бухгалтера систематически совершали хищения бюджетных средств. Общая сумма ущерба превышает пятнадцать миллионов рублей. Ущерб еще подсчитывается. Они использовали разные мошеннические схемы… - голос отца звучал глухо и отрывисто, будто каждое слово давалось ему с огромным трудом.
- Но как это возможно? Где они сейчас?
- Эти люди уехали из города, судя по всему, сбежали из страны. А мне разгребать.
- Главное ведь, что все выяснилось? Теперь ты наведешь там порядок! Я в тебя верю, пап! – накрыла его ледяную ладонь своей.
- Я знаю, ребенок. Знаю. Но… - он осекся, и, сделав тяжелый вздох, откинулся на спинку стула, - Все не так просто. Москва инициировала проверку. Поговаривают, москвичи хотят поставить на это место своего человека, а меня списать в утиль…
Мне стало не по себе.
- Папочка…
- Ты понимаешь, что я могу остаться без работы? На что мы будем жить, Аля? – из его горла вырвался судорожный полу-вдох полу-хрип, - Я все поставил на кон. Сорвался с насиженного места, даже не отработав положенных двух недель, назад дороги нет…"
"- Тебя не могут уволить.
