Автор
Дверь высокой массивной двери вздымается и опускается, будто тяжелый дыхом червь. Я дома. Страх сжимает грудь, дышать становится трудно — я зажмуриваюсь, а сердце словно прилипает к горлу. Пальцы тревожат нижнюю губу, вдохи затягиваются глубже, но все это не помогает успокоиться. И внезапно из темноты доносятся голоса — бросаются в глаза нарастающая ругань....
- Я никуда с вами не пойду… – крепче вцепилась дрожащими пальцами в лямки рюкзака.
- Что ты держишься за него, как за спасательный круг? – удар пришёлся мне в спину.
Соприкоснувшись с промерзшим асфальтом, колени заныли от резкой боли. Я попыталась подняться, но эти гадины не позволили. Кто-то удерживал меня сзади. Подружка Ворона сорвала рюкзак с моих плеч, вывалив все содержимое в снег. Мои конспекты, учебники, библиотечная книга…
- Вы только посмотрите?! Эта идиотка ходит с пупсиком!
- Ну, точно мозгов как у рыбки Дори! – они мерзко расхохотались.
Нет! Только не моя кукла-талисман… Только не это…
Глава 19
- Отдай ее! Сейчас же! – попросила, глядя Ульяне в глаза.
Мама всегда учила, что своим страхам нужно смотреть в лицо. Не пасовать. Не быть рохлей. Не бояться того, что могут подумать, если на твоей стороне правда. И хоть внутри у меня каждая прожилка дрожала от страха, внешне я старалась сохранять спокойствие.
- Отдай! – повторила громче.
- Полай! – заливисто рассмеялась подружка Ворона.
- Ущербная, тебе слово не давали! – Терехина сделала шаг вперед, в то время как ее шестерки продолжали удерживать меня сзади. – Я что, зря предупреждала? Совсем мозгов нет?!
- Может, объяснишь? – холодно выплюнула, ощущая, как продрогли ноги в мокрых колготках.
Озноб расползся по всему телу, от макушки до кончиков пальцев разгоняя полчища мурашек.
- Ты постоянно флиртуешь с Егором, а вчера заманила его к себе домой! А ведь он практически состоит в отношениях… Что, мама не учила – чужих мужиков трогать нельзя?! – наклонившись, выдохнула в нескольких сантиметрах от моего лица.
- Да у нее ж вроде нет матери! – рассмеялась мне на ухо Иванова. – Откуда ей знать!
Не плакать.
- Между нами ничего нет, и быть не может. А тебе пора лечить голову.
Терехина замахнулась прямо перед моим лицом. Ногой. В ботинке на тракторной подошве. Я по инерции зажмурилась, ощутив, как ошметки грязи приземлились на мои раскрасневшиеся щеки и лоб. Унизительно.
Ни в коем случае не плакать.
- Еще слово, тупица, и я уже не промажу! Слышишь?!
Молчать? Ну, уж нет… У меня словно второе дыхание открылось. Пусть только попробует…
- Не покидает ощущение, что профессор Преображенский жив, и продолжает активно оперировать собак. – С вызовом прошептала я.
- Чего ты там базаришь? – глаза старосты сверкнули яростью.
- Ой, прости, забыла, что сказка «Три поросенка» – твой предел… – истерично расхохоталась, глядя на нее исподлобья.
