Автор
Дверь высокой массивной двери вздымается и опускается, будто тяжелый дыхом червь. Я дома. Страх сжимает грудь, дышать становится трудно — я зажмуриваюсь, а сердце словно прилипает к горлу. Пальцы тревожат нижнюю губу, вдохи затягиваются глубже, но все это не помогает успокоиться. И внезапно из темноты доносятся голоса — бросаются в глаза нарастающая ругань....
Она не только спала с дурацкой куклой, но ещё и плакала во сне. Жалкое зрелище. Мое чёрствое сердце подскочило к горлу. Понятия не имел, что делать. Нужно было срочно валить, пока в комнату не нагрянул ее батя, однако меня будто пригвоздили к полу.
Женские слёзы. Будь они неладны! Ещё и эта кукла. Кто в ее возрасте спит с куклами? Комбо от которого мой мозг начал медленно плавиться.
Я сел на корточки у изголовья ее кровати, и погладил маленькую плаксу по волосам. Мягкие. Даже слишком. Пропустил несколько волнистых прядей между пальцами.
Ты что творишь, идиот?!
Итак, в последнее время ходил, будто по лезвию бритвы, одно неосторожное движение… Девчонка замерла, продолжая мелко дрожать, однако поток слез практически иссяк.
- Мамочка… – прошептала она, не размыкая губ.
Но я расслышал. Рвано вздохнул. Какого черта все ещё тут сижу?! Это было слишком… Похрустев костяшками, пообещал себе держаться от неё как можно дальше… Забыть сюда дорогу.
И вот я в очередной раз собирался нарушить данное себе обещание.
* * *Друзья, большое спасибо за вашу поддержку! Уже завтра пролог глазами Ворона ;)
Глава 21
Я не собирался с ней нянчиться, однако, зная, что Алина ночует одна, а ее папаша даже не удосужился поменять замки, решил дождаться, когда соседка уснет, и проверить обстановку.
План был надежен как швейцарские часы. Я уже несколько раз пробирался к ней в дом, спокойно там ориентируясь. Зачем? Партия велела «Надо». Просто чтобы убедиться - она больше не плачет.
К сожалению, я знал не понаслышке, какого это просыпаться на мокрой от слез подушке, и звать мать, которая никогда не придет. К счастью, у меня был брат, взявший на себя обязанности няньки. Только Артем, как ни старался, не смог её заменить.
Мне было три, а ему десять, когда родителей не стало. Автокатастрофа. Утренняя трасса. Фура со спящим водителем… И вот мы оба выброшены на обочину жизни. Из крепкой любящей семьи в богом забытый интернат.
Я сжимал и разжимал кулаки, стараясь абстрагироваться от непрошенных воспоминаний.
Это напрягало. Ведь по большому счету мне на нее плевать. Дитя дитем. Ляля. Упертая плакса, которая так непоколебимо меня игнорила, что, находясь в одном помещении, я всегда ощущал на себе ее взгляд. Просто кино.
Увы, мне нечего было ей предложить. Меня не интересовали прилежные папины дочки или милые зубрилки. С ними скучно.
