Автор
Дверь высокой массивной двери вздымается и опускается, будто тяжелый дыхом червь. Я дома. Страх сжимает грудь, дышать становится трудно — я зажмуриваюсь, а сердце словно прилипает к горлу. Пальцы тревожат нижнюю губу, вдохи затягиваются глубже, но все это не помогает успокоиться. И внезапно из темноты доносятся голоса — бросаются в глаза нарастающая ругань....
От неожиданности я начала смеяться.
- Эй, Воронов, ты что творишь?! – колотила его розовым слоном по спине, болтаясь в воздухе.
- Вот видишь, со мной ты не плачешь, – прошептал он мне на ухо, наконец, выпуская из объятий.
Мы замерли, улыбаясь друг другу.
Исчезла какая-то недосказанность. Мне стало гораздо легче после его откровений. Если он говорил искренне, то дружба не самый худший вариант. Совсем не плохо, если кроме Марины и Ксюши у меня появится ещё один друг. Такой опасный с виду, но добрый в душе. Теперь я не сомневалась.
А еще… Этот опасный-хороший Кирилл вызывал во мне слишком сильные эмоции. Бурю эмоций. Если уж говорить начистоту. Мое глупое сердечко, итак, барахлило рядом с ним. Страшно подумать, что бы было, если бы мы начали встречаться…
- Аля?! – вздрогнув, я обернулась на знакомый голос.
Егор Безруков аккуратно толкал коляску со спящей девочкой в нескольких метрах от нас."
"- Егор, привет! – поздоровалась нарочито жизнерадостно, отметив, что парень смотрит на меня так, будто я совершаю какое-то непотребство.
- Здравствуй… – нахмурившись, он смерил Воронова ледяным взглядом.
Парни не поздоровались. Поежилась, ощущая разлившееся в воздухе напряжение. Да что они не поделили? Нужно будет попытать моего нового друга на эту тему…
Глава 34.1
POV Ворон
В последние дни я был сам не свой. Из крайности в крайность. То хотелось полностью уйти в себя, то набить кому-нибудь морду. Будто все вокруг горит. И ты горишь. И ты в аду.
Третий час упахивался в качалке: одежда насквозь пропиталась потом, ноги отказывали, руки дрожали, но я не мог остановиться, как заведённый горбатился со штангой, пытаясь хоть как-то избавиться от наваждения.
Алина. Аля. Ляля. Папина девочка. Забрала мои мысли. Мне хотелось забрать кое-что у нее…
Срочно еще один подход.
И еще.
Ну, что за хрень собачья?!
Мелочь сводила меня с ума. Я бесновался. И одновременно кайфовал. Кайфовал, потому что видел – она на меня запала. Опускала глазки. Смущалась. Краснела. Облизывала губы.
А у меня в башке шестеренки крутились, лишь в одном направлении: сжать ее скулы, чтобы ротик сам приоткрылся, и прижаться к нему губами. И смаковать. Смаковать. Пока…
Подход. Еще один чертов подход. И ледяной душ. Желательно.
Слабак. Я уже практически перестал себя уважать. Думал о ней даже тогда, когда, по сути, это было невозможно… Во сне. Может поэтому почти не спал.
Опускал ресницы, а она тут как тут – сверлит меня своими серьезными невинными глазищами.
