Я стоял у дома, глядя на следы копыт в пыли и подумав: Егор Воронцов уехал, и с ним исчезла последняя связь — то родовое поместье, где он родился. Теперь даже этой тонкой, липкой связи не стало. Мне не нужен был пророк, чтобы понять: батюшка не простит сына за его выходки и махинации....
Похоже, «Воронцов. Перезагрузка. Книга 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Когда всё было готово, и рыба уже была поставлена в коптильню — я занялся картошкой.
Растопил несколько кусков сала на этой импровизированной сковородке, дождался, пока жир зашкворчит и поплывет аппетитный запах. Потом засыпал порезанную картошку, которая зашипела, соприкоснувшись с горячим жиром.
— Вот, Машенька, гляди, — я показывал ей, помешивая деревянной ложкой, — надо так, чтоб не пригорала, но и зарумянивалась со всех сторон.
Машка внимательно следила за моими действиями, запоминая каждое движение.
— До какой степени должна жариться? — спросила она, когда картошка начала менять цвет с белого на золотистый.
— Вот до такой, — я подцепил ложкой кусочек, показывая ей, — чтоб корочка была, но внутри мягкая. И солью присыпать надо, но не сразу, а когда уже почти готова.
Она кивнула, принимая у меня ложку, и стала помешивать сама, осторожно переворачивая кусочки картошки, чтобы те равномерно прожаривались. Я стоял рядом, время от времени давая советы, но больше просто любуясь, как ловко она управляется.
В итоге, когда рыба уже была готова — ароматная, с золотистой корочкой, пропитанная дымком, — картошка тоже была доведена до совершенства. Каждый кусочек был золотистый, с хрустящей корочкой, и имел такой запах, что слюнки текли сами по себе. Как же я хотел жареной-то картошечки!"
"Бабы расстарались — достали квашеную капусту из погреба, нарезали редиску, зелень, лук зеленый разложили по мискам. Пелагея принесла свежий каравай. Стол ломился от еды.
Крестьяне, как обычно, с удивлением смотрели на новое блюдо. Митяй даже пальцем потрогал кусочек картошки, будто не веря, что это та самая, что растет в земле.
— Это что ж такое, Егор Андреич? — спросил он, принюхиваясь. — Неужто картоха так может?
— Может, Митяй, еще как может, — я подмигнул ему. — Пробуй, не пожалеешь.
В этот раз они долго не раздумывали и, распробовав, сразу же приступили к поеданию этой вкуснотищи.
— Вот это да! — выдохнул он. — Отродясь такого не ел!
За ним и остальные потянулись — кто с опаской, кто с любопытством, но вскоре все уже нахваливали новое блюдо, запивая его пивом и закусывая копченой рыбкой.
