Я стоял у дома, глядя на следы копыт в пыли и подумав: Егор Воронцов уехал, и с ним исчезла последняя связь — то родовое поместье, где он родился. Теперь даже этой тонкой, липкой связи не стало. Мне не нужен был пророк, чтобы понять: батюшка не простит сына за его выходки и махинации....
Похоже, «Воронцов. Перезагрузка. Книга 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Голос у него был под стать внешности — глубокий, рокочущий, будто из-под земли доносился.
Фрол скрылся в сарае, откуда послышался звон упряжи и негромкая, но забористая ругань — видать, что-то не сразу нашлось. Через пару минут он появился снова, держа в руках сбрую, которая для обычного человека показалась бы тяжёлой, а в его ручищах выглядела игрушечной.
— Благодарю, Иван, — сказал я честно, — не ожидал, что так просто будет договориться.
— Так, а чё ж то не помочь барину, коли нужда, — хмыкнул он. — Андрею Петровичу поклон.
"— Да как-нибудь в другой раз, — ухмыльнулся я.
И сказал:
— Да видишь, Иван, не все старосты такие справные, как ты, что за деревней следят и на контакт идут, так что благодарствую.
Иван приосанился, явно довольный похвалой. Он был из тех мужиков, что понимают цену хорошему слову от барина.
— Стараемся, барин, как можем, — ответил он, поглаживая бороду. — Оно ведь как? Деревня — она что семья. Как ты к ней, так и народ к тебе. Без этого никак.
Фрол тем временем вывел из стойла Яру — кобылу гнедой масти, с белой звёздочкой на лбу.
— Хорошая лошадь, — с гордостью сказал Иван. — Сильная, как бык, но послушная, как ягнёнок. С ней хоть куда.
Я развернулся к Петьке, сунул ему медяк и шёпотом сказал:
— Как Яру отдавать будешь, отдашь старосте Ивану, скажешь — барин передал, благодарит.
Петька кивнул, зажимая монету в кулаке, словно боялся, что она исчезнет. Его глаза блестели от восторга — ещё бы, мало того, что не каждый день барин доверяет такие поручения, так еще и случай то какой — боярин казалось бы за обыденное дело медяком чествует.
— Готово, барин, — сказал Фрол, протягивая вожжи.
Двинули к Быстрянке, по пути заехали в дубраву и набрали брёвен дубовых. Яра оказалась кобыла крепкая — тянула, как танк, даже не фыркала. Лес встретил нас прохладой и тишиной, нарушаемой лишь стуком дятла где-то в вышине да шелестом листвы.
По пути догрузили ещё берёзы с сосной.
— Знатная будет мельница, барин, — сказал Пётр, вытирая пот с лица. — Такой ни в одной деревне окрест нет.
— Будет, — согласился я. — Главное, чтобы все работали дружно. Один в поле не воин.
— Это верно, — кивнул Пётр.
Когда подошли к Быстрянке, там кипела стройка.
