Главный герой продолжает адаптироваться к жизни в незнакомом мире, где история развивалась иначе. Оставляя безопасность деревни позади, он должен найти свое место в обществе, столкнувшись с непредсказуемыми опасностями и тайнами альтернативной реальности.
Похоже, «Воронцов. Перезагрузка. Книга 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
В новом сарафане, синем, как небо в ясный день, с алыми маками по подолу, она словно царица сошла с парадного портрета. Каждый мак был вышит так тщательно, что казалось — вот-вот лепестки зашевелятся от ветра. Шёлковый платок, изумрудный, с золотыми узорами, что переливались на солнце, струился на плечах, словно живой водопад. Янтарные бусы на белой шее ловили свет и отбрасывали его медовыми бликами. Ленточка алая в русых волосах, серёжки с бирюзой, что качались при каждом шаге.
Мужики головами покачали в восхищении, Прохор аж крякнул, как селезень весной:
— Ишь ты, как хороша, а, Егор Андреевич? Краса-то какая! Прямо заглядение!
— И правда, — поддакнул Степан, вытирая руки о рубаху. — Такую красоту и в губернском городе не всяком встретишь.
Пётр просто стоял, разинув рот, словно первый раз в жизни Машку увидел.
Фома, отец Маши, сиял от гордости, будто сам этот сарафан шил, золотом узоры выводил да бирюзу в серёжки вставлял.
Я смотрел на неё, идущую к столу лёгкой, плавной походкой, и думал: судьба, чёрт возьми, закинула меня в черти куда, в такую глушь, что на карте и не найдёшь, но Машу мою оставила. За что такая милость — не знаю, но благодарен до последней капли крови.
Подошёл к ней, обнял за тонкую талию, ощущая под рукой тепло живого тела, шепнул ей на ухо:
— Солнце моё, ты краше любой царицы, что на троне сидит."
"Она покраснела, как мак на своём сарафане, хихикнула, прикрыв рот ладошкой, а глаза её заискрились весёлыми чертиками.
Сел во главе стола, на лавку, поднял тяжёлую глиняную кружку с пивом. Пена белоснежная, как первый снег, медленно сползала по стенкам, а аромат солода и хмеля бил в нос, обещая настоящее наслаждение.
— Мужики! — громко сказал я, поднимая кружку. — За Уваровку нашу! За лесопилку, что не сгорела дотла, за картошку в земле, чтоб уродилась на славу, за корову новую, что скоро отелится! За руки наши рабочие, за головы думающие!
Помолчал, перевёл дух, взглянул на Машу, что сидела рядом, опустив глаза:
— И за Машу, — подмигнул ей, — красу нашу!
Маша сидела рядом со мной, положила свою руку на мою, и я, наверное, в этот момент был самым счастливым человеком на свете.
Глава 8
Утром, позавтракав хлебом с мёдом да запивая всё это парным молочком, я собрал мужиков у крыльца. Пётр, Илья, Прохор, Митяй — все в сборе, ждут, как на сходке деревенской.
— Ну что, мужики, пошли трудиться, время поджимает, — сказал я, посмотрев на них.
Глянув на Митяя, кивнул ему:
— Удочку прихвати, да пока собираемся — червей накопай.
