В черном дыму над лесом чувствовалась угроза, будто призрак тьмы нарушал мир. Кровь прыгнула в жилах, понимание доносилось отчаянно — эти костры не просто были обычными торговыми огнями, а маскировкой. Скрежет зубов и холодная дрожь по спине говорили, что торговцы готовятся к большому делу, которое могло угрожать всем....
Похоже, «Воронцов. Перезагрузка. Книга 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И даже во сне чувствовал тепло её тела рядом, слышал её ровное дыхание, ощущал мягкость её волос на своем плече.
Проснулся утром с первыми лучами солнца. Комната медленно наполнялась золотистым светом, проникающим сквозь неплотно закрытые ставни. Машкино тепло грело бок, её рука обвивала мою шею. Аккуратно, стараясь не потревожить её сон, выскользнул из-под одеяла.
Но не тут-то было. Едва мои ноги коснулись прохладного деревянного пола, как Машка подскочила, словно и не спала вовсе, а только притворялась.
— Егорушка! Уже проснулся? — её голос звенел утренней свежестью, а в глазах плясали весёлые искорки.
Она засуетилась по избе, как маленький вихрь — тут подмела, там протёрла, загремела горшками и плошками. Длинная рубаха до пят не мешала ей ловко двигаться. Русая коса, ещё не расплетённая после ночи, раскачивалась в такт движениям, словно маятник.
— Да не хлопочи ты так, — попытался я её остановить, но куда там.
— Как же не хлопотать? — отмахнулась она, уже расставляя на столе нехитрую снедь.
Я только головой покачал, наблюдая за этим домашним танцем.
Завтрак был простым, но сытным — холодное молоко, пирог с лесными ягодами, собранными вчера детворой, мёд в деревянной плошке. Ел жадно, с аппетитом, чувствуя, как с каждым глотком в теле прибавляется сил. Машка сидела напротив, подперев подбородок ладонью, и смотрела на меня с такой нежностью, что становилось неловко.
— Что? — спросил я, вытирая рукавом молочные усы.
— Ничего, — улыбнулась она.
Покончив с завтраком, вышел на крыльцо. Утро обдало свежестью, запахом травы и влажной земли. Солнце уже поднялось над лесом, но ещё не успело растопить росу, и она сверкала на каждой травинке, словно россыпь мелких бриллиантов. Где-то мычала корова, скрипело колесо телеги, слышались голоса людей, начинающих свой трудовой день.
Набрав полную грудь воздуха, я крикнул, глядя в никуда:
— Степан!
Эхо разнесло имя по деревне. И не успело оно затихнуть, как из-за угла амбара вынырнула коренастая фигура.
— Звали, Егор Андреевич? — спросил он, остановившись у крыльца. На его обветренном лице читалась готовность выполнить любое поручение.
