В новом рождении семейства Воронцовов, где каждый новый член семьи приносит необычные изменения, Лялька узнает о скором прибытии Егорушки — своего наследника. Это простые слова разрушают мир прежних устоев, будоражат и таинствуют, влекущие к новым возможностям и неизведанным перспективам. Воздух наполняется ожиданием и тайными надеждами, как будто с каждым днём мир раскрывается перед ними во всем своем великолепии....
Похоже, «Воронцов. Перезагрузка. Книга 5» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я макнул в соус кусочек мяса и отправил в рот. Вкус был необыкновенный — сладковатый от мёда, с кислинкой от ягод и каким-то особым, пряным оттенком, который я не мог определить.
— Что там ещё положила? — спросил я с набитым ртом, не в силах оторваться от еды.
— Перчика чуточку, — с гордостью ответила Анфиса. — И травы сушёные — я их с собой привезла.
Мы ужинали не спеша, наслаждаясь каждой ложкой. За окном уже стемнело, в печи потрескивали дрова, бросая тёплые отблески на стены. Анфиса подбросила в печь пару лучин, и комната наполнилась мягким, колеблющимся светом.
После жаркого Машенька принесла ещё одно блюдо — печёные яблоки с мёдом и лесными орехами. Яблоки были мягкими, ароматными, с коричневой корочкой сверху, а внутри — с начинкой из толчёных орехов, смешанных с мёдом.
— Это ещё что за диво? — удивился я, пробуя необычное лакомство.
— Это я придумала, — застенчиво ответила Машенька. — Помнишь, ты рассказывал, что в столице едят яблоки печёные? Вот я и решила попробовать, только по-своему.
Я с удовольствием съел два яблока, запивая их травяным чаем с мёдом, который Анфиска заварила в самоваре.
После ужина мы ещё долго сидели за столом, неспешно беседуя. Я рассказывал про дела на лесопилке, про то, что мост нужно укрепить перед зимой, про Петькины лыжи. Машенька слушала внимательно, иногда вставляя вопросы или замечания. Анфиска же, убрав со стола и перемыв посуду, ушла домой.
Я сидел глядя на лицо Машеньки, освещённое мягким светом лучины, и не мог ею налюбоваться.
Интерлюдия
Тула встречала осень неохотно.
В такой день особенно приятно находиться в теплом кабинете. Особенно если это кабинет Ивана Дмитриевича Павлова, расположенный в старинном двухэтажном особняке на одной из центральных улиц Тулы.
Кабинет этот был основательный, строгий, но не лишенный изящества. Высокие потолки с лепниной, стены, обитые темно-зеленым штофом, массивные книжные шкафы из мореного дуба, заполненные старинными фолиантами в кожаных переплетах.
Большой письменный стол красного дерева, за которым восседал сам Иван Дмитриевич, был установлен так, чтобы свет из высоких окон с тяжелыми бархатными портьерами падал слева.
