Драгомиру — одному из верховных волхов, Ведающему, — не пристало ошибаться. Он уже сделал это однажды, полюбив ту, что выбрала не его. На сей раз цена ошибки может быть такова, что жизнь всех жителей княжества окажется на кону. Зло идет по пятам, пощады не будет. Что выбрать — силу, древний закон или чувства?...
И ее колечко сверкнуло приветственным бликом.
— Как видишь, у тебя такое же.
— Откуда?
— Подозреваю — это из Нави. Гамаюн решила так отметить наш брак.
— Гамаюн? Та птица?
— Она не любит, когда ее называют птицей. Просто Гамаюн. Но она приносит волю богов и в нашем случае спасла нам жизнь.
— Я помню… она — красивая.
— Мне твои ноги нравятся больше, — прошептал ей на ушко волхв, заставив девушку нервно захихикать, — давай, мышка, освежись пока. А я похлопочу насчет ужина. Негоже тебе голодной ходить.
Мягко поцеловав ее в губы, Драгомир оставил пару одну. Она машинально открыла воду, заполняя циклопическое сооружение. Да уж, сидячая полутораметровая ванная — не метод ее мужа. Мужа? До сих пор дух захватывает от одной мысли об этом. Лера с удовольствием мылась, и казалось, что вода придает сил. Откуда ей было знать, что Драгомир развернул к дому лечебные источники? Предпочитая, чтобы у жены было все самое лучшее.
Посвежевшая, она натянула тонкую футболку с топом и привычные шорты.
Еще раз промокнув полотенцем волосы, вышла в горницу. Драгомир присел на скамье перед накрытым столом. Лера привычно осмотрелась по сторонам.
— Я услал его на конюшню, — правильно истолковал он взгляд украдкой, — только ты и я.
Лера благодарно улыбнулась, и присела рядом. На столе, помимо различных блюд, красовалась бутылка темного стекла и два резных серебряных кубка. Драгомир сначала понемногу положил ей всего на тарелку и только после этого откупорил бутыль.
— Что это?
— Вино. Должны же мы как-то отметить, что все хорошо закончилось. Да и свадьбы у нас толком не было.
Тягучая рубиновая жидкость наполнила бокалы. Драгомир поднял свой.
— За тебя, моя девочка, моя жена.
— Я…
— Помни, ты — мой свет. И так будет всегда.
— За нас? — прошептала смущенная донельзя Лера."
"Слова мужчины, его горящие глаза, его тембр голоса — все лучилось такой любовью, что у нее перехватывало дыхание. Казалось, что никакого сердца не хватит ответить на глубину его чувств равнозначно.
— Хочу быть здесь и чувствовать твои руки, — бескомпромиссно заявила она.
