Воровская правда — это азартная история о криминальных мирах Санкт-Петербурга и Лондона, где каждый шаг может оказаться последним. Черный «Мерседес» становится нитью вместе трёх расследований: одного убийства в России, другого в Великобритании и третьего — между двумя континентами. Атмосфера озабоченности и напряжения дополняется мелодраматическими приключениями, выносливостью и мастерством главных героев....
Прежде чем войти в барак к староверам, он не только изучил «дела» его обитателей, но и расспросил об их привычках. Самым уважаемым среди них был бывший кулак по кличке Шмель. Шмелем его прозвали за резкий, колючий нрав и за густую шевелюру, которая черным ежиком топорщилась во все стороны на его голове. Поговаривали, что некогда Шмель был едва ли не самым большим богачом в своем уезде, нанимал работников и занимался не только хлебопашеством, но и торговлей, и ссудными операциями.
Беспалый догадывался, что именно Шмель отважится вступить в дискуссию с ним, и не ошибся.
Теперь Тимофей чувствовал всей кожей, как изучающе смотрят на него из всех углов барака хмурые недовольные зэки, еще недавно знавшие про жизнь то, что она пахнет землей и навозом. Десятка полтора из них сгрудились вокруг Шмеля и ехидно скалились, ожидая развязки."
"— Если ты желаешь, то я и тебя могу сводить по бабам, — спокойно отозвался Тимофей на реплику Шмеля.
На несколько секунд в бараке опять установилась тишина. Последние слова прозвучали так сурово, что десятки глаз невольно впились в лицо Беспалого, словно он должен был немедленно исполнить свое обещание.
Но Шмель лишь презрительно ухмыльнулся в ответ на слова Беспалого.
— Если ты думаешь испугать нас, так у тебя ничего не выйдет, — спокойно произнес бывший кулак. Он презирал воров и даже не пытался этого скрывать. Если бы не крепкая община староверов, что всегда стояла за его спиной, то блатные давно накинули бы ему удавку на шею да утопили бы где-нибудь в сортире.
Шмель сидел на нарах напротив Беспалого, опершись спиной о стену. Его большие, сильные, потрескавшиеся от работы ладони были заложены за голову. В этом положении Шмель напоминал матерого пахана, отдыхающего после сытного обеда.
Рядом со Шмелем сидели его ближайшие сподвижники — лобастые, упрямые, крепкие парни.
