В заснеженных лесах изба выглядит особенно заброшенной. Сырая грязная тряпка на воротах словно приглашает исследовать, что за таинственность скрывается внутри. Вдруг кто-то кричит — «Нижніть!» — и из темного проёма выбегают злобные упырьта. Жизнища бросает тряпку в бездну, но та сама разлетается на мелкие ошметки под ноги Тышка, пропавшего в мерзкой луже....
Похоже, «Ворожея: Лёд и Пламень» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Готовьс-с-ся к с-с-смерти… Дам тебе пос-с-следний ш-ш-шанс-с, победи меня и отпущу! Бейс-с-ся, намес-с-стник.
В руках Гостомысла вдруг меч сверкнул, сжал он рукоять, готовясь к смертному бою. Змей бросился на него, раскрывая свою пасть, полную острых зубов. Гостомысл извернулся, ушёл от змея.
Подняв меч, наместник обрушил на змея удары его. Однако его клинок скользил по чешуе, не оставляя ни единой царапины. Не теряя надежды, Гостомысл продолжал рубить изо всех сил, выдыхаясь, он вдруг хотел было отступить.
"Но разъярённый василиск обвил тело Гостомысла своим хвостом, сжимая его всё сильнее, кости его сломать пытаясь. Гостомысл меч приготовил, всадил что было сил, пробил всё же мечом чешую, едва хвост не отсек, взревел змей, ослабил хватку. Едва живой тот вывернулся, насилу выскользнул из объятий змеиных. Снова на змея кинулся, норовит ему лапу подрубить, да только никак не выходит. Разозлённый змей схватил Гостомысла в свою лапу, зарычал, похолодело в груди наместника, и померк вдруг свет в глазах его.
Отшвырнув изломанное тело в сторону, василиск снова на мосту замер. Лишь тряпицу, оброненную Гостомыслом, под себя спрятал. Едва прикрыл её, как на мосту сама Мара появилась.
— Не отдашь ли мне то, что моё? — она протянула руку с длинными ногтями в сторону змея.
— Твоя падаль вон там леш-ш-шит, — мотнул он головой в сторону тулова наместника, чья душа, уже вылетев из тела, робко топталась перед мостом, помня ещё боль от змея испытанную и не решаясь шагнуть дальше, мимо того пройти.
— Он мне боле не нужен, ему с его душой подлой да чёрной нет места в Нави, да и Ирии, в Пекло слуги Чернобоговы уведут, — отмахнулась она от души, что, заметив её, вокруг крутилась. — За мечом я пришла, что он тут обронил. Это он мне обещал! — Разъярилась Мара, сверкнув ставшими вдруг змеиными, будто у василиска, глазами.
— Не твой тот клинок, Мара, с-с-сама то с-с-снаеш-ш-шь. Княс-с-сей древлянс-с-ских он, — василиск обвился вокруг перил да меч с собой прихватил.
— Мне он им обещан, отдавай! — топнула ногой Мара.
— Ну так с-с-с него и с-с-спраш-ш-шивай, — прошипел василиск, прищурив свои жёлтые, словно у хищной птицы, глаза.
— Нет с души спроса о насущном, сам знаешь, — прошипела Мара, ещё больше разъярившись на отказ.
— С-с-снаю, но мне ш-ш-што с-с-с того? Я уш-ш-ше боле не твой с-с-слуга, нет твоей воли надо мной. А меч мне еш-ш-е пригодитс-с-ся, княс-с-сь с-с-са ним придёт.
