В заснеженных лесах изба выглядит особенно заброшенной. Сырая грязная тряпка на воротах словно приглашает исследовать, что за таинственность скрывается внутри. Вдруг кто-то кричит — «Нижніть!» — и из темного проёма выбегают злобные упырьта. Жизнища бросает тряпку в бездну, но та сама разлетается на мелкие ошметки под ноги Тышка, пропавшего в мерзкой луже....
Похоже, «Ворожея: Лёд и Пламень» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
О том, что и князь там, он промолчал, пущай сами решают, кто это и надо ль ему про Светозара знать.
— А пока отдохни немного, я тебе портки хоть отыщу, негоже к девице без штанов являться.
Только сейчас наместник понял, что его порты, считай, ничего уже и не скрывают, видать, нечисть, когда трепала его, все изорвала. Тут же срамное место прикрыл ладонями. Водяной запрокинул голову и давай хохотать, всё пузо заколыхалось.
Махнул рукой, и русалка отвела Гостомысла на покрытую травой болотной каменюку, чтобы поспал, значится.
А Водяной задумался, отчего это летавица, а что это была именно она, а не змий огненный, он не сомневался, вдруг к наместнику пристала. Обычно эти бесы только тех одолевали, кто сам не прочь был удовой страсти где попало да с кем попало отдаться, а ещё душу имел чёрную, завистливую. С тем образом, что рисовал ему Гостомысл о себе, это не вязалось никак, а значит, обманывает он его.
Гостомыслу же сон снился, как он меч раздобыл, покорил земли окрестные, да бабу змия своей женою сделал.
Водяной заглянул к наместнику, что разметался по постели и громко стонал, да двигался, будто девка рядом лежит. Покачал головой, нет покоя от беса и во сне, так, пожалуй, до смерти замучает, ежели не избавить.
Дождавшись русалку, растолкал Гостомысла, тот ото сна еле проснулся, так не хотелось глаза открывать, а как открыл, понял, что снова сил, почитай, не осталось. И как эта баба и во сне-то его мучает? Мочи нет терпеть, кипит всё в нём, прикрылся, чтобы срам его не видели, а сам всё на русалок косится, не Водяной бы, кинулся б аки зверь дикий в гон.
Кинул ему тот одежу да вышел, одевайся, дескать.
