В заснеженных лесах изба выглядит особенно заброшенной. Сырая грязная тряпка на воротах словно приглашает исследовать, что за таинственность скрывается внутри. Вдруг кто-то кричит — «Нижніть!» — и из темного проёма выбегают злобные упырьта. Жизнища бросает тряпку в бездну, но та сама разлетается на мелкие ошметки под ноги Тышка, пропавшего в мерзкой луже....
Похоже, «Ворожея: Лёд и Пламень» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но наместник, едва имя княжеское услышал, так под куст и забился, заскулил, завыл по-волчьи. Заплакал: «Убьёт меня, дескать, князь, голову сразу, как увидит, с плеч снимет». Успокоила его ведьма, пообещала заступничество своё перед Светозаром, а как на землю русскую возвернутся, там и решат, как им дале быть. Страх снова остаться одному пересилил страх перед княжеским гневом; согласился Гостомысл вместе дальше идти, хоть и не знал, куда им путь держать, как и ведьма.
Долго они в темноте плутали, когда уставали — спать ложились, когда голодали — ели, что находилось на земле и кустах, в этом им огонёк ведьмин сильно облегчал поиски.
Вскоре вышли к заброшенной деревне. Старые покосившиеся дома чернели провалами окон, покрытые дёрном крыши на многих из них провалились вовнутрь. Двери лежали на земле, а изгороди совсем завалились. Ни звука не было слышно в ней, кроме завываний ветра в трубах, из которых давно не шёл дым.
Найдя самый сохранившийся домишко на краю села, растопили печь, хоть немного обогреться.
Отогревшись, стали думать, куда дальше идти. Всё вокруг было одинаковым, настолько, что им казалось, что они ходят по кругу, и нет ни конца ни края той дороге, по которой они бредут. Но деревня дала надежду.
Светозар тем временем тоже в себя пришёл, осмотрелся, лежал он на широкой лавке в избе, изба была богатая, чистая и светлая. Стены были срублены из толстых брёвен, немного потемневших от времени.
В углу стояла большая русская печь, сложенная из белых изразцов. На печи были выложены узорчатые горшки и чугунки. Рядом с ней стоял стол, застеленный льняной скатертью. На столе красовались деревянные и глиняные миски, ложки и кружки.
В другом углу избы стоял ткацкий станок.
