После каждой тренировки я заболевала, потому что целенаправленно ела мороженое и пила ледяную воду, а родителям говорила, что это из-за холодной воды и сквозняков в раздевалке. Когда я заболела в третий раз, папа плюнул и заявил, что бассейн мне не подходит. Я снова вернулась в любимую мастерскую и продолжила заниматься танцами. А мальчик, который мне нравился, ушел и занялся брейк-дансом.
Сейчас я решила использовать тот же метод. Я встречусь с гарвардской отрыжкой, умело очерню его светлый образ в глазах папы, а после забуду об этом Анатолии как о страшном сне. Ну, после того как папа запретит нам общаться. Буду импровизировать. В конце концов, все мы должны бороться за счастливую жизнь. Она ведь у нас только одна.
Папа лично отвез меня в художественную галерею, где Анатолий хотел со мной встретиться, и даже собирался поздороваться с ним, но я попросила его уехать.
– Папочка, я буду чувствовать себя очень неловко, – сказала я, мрачно глядя на абстрактную вывеску галереи. – Все-таки это мое свидание, а не твое. Вот ты встречался с девушками, которых к тебе приводили их отцы?
Не почувствовав подвоха, папа весело расхохотался.
– Если бы я увидел рядом с тобой кого-то вроде меня в юности, я бы… – Тут он смущенно замолчал.
– Ты бы?… – подозрительно переспросила я.
– Попросил бы его удалиться от моей дочери на пару километров, – подобрал наконец нужные слова, папа. – Все, лети к своему Анатолию. Не буду мешать.
– Он больше твой, чем мой, – сказала я, вышла из машины и подождала, пока папа уехал.
Потом забежала я в «Макдоналдс» рядом с галереей и быстрым шагом направилась в туалет. Там я вытащила косметичку и спешно стала краситься. Голубые тени, жирная неровная подводка, бронзатор, яркая, морковного цвета, помада. Нужно было не перегнуть. Я хотела выглядеть как вульгарная девица, а не как клоун. Финальным штрихом в мейке стал специальный лак для зубов, который достался мне от гримера, когда в прошлом году на День первокурсника мы ставили сценку. Я тогда была в команде нашего факультета. Вскоре мои зубы приняли неприятный серовато-желтый оттенок, словно я не только курила, но еще и литрами пила кофе, и жевала песок.
Следующим шагом были духи. Не просто духи, а супердорогие, селективные, их презентовал нам с мамой и Ксю один из папиных компаньонов, который точно знал, что духи – это отличный подарок, дорогие духи – просто великолепный, а дорогие и лимитированные – просто космический. Однако при этом он вообще не разбирался в ароматах. Поэтому мои селективные духи пахли так, будто бы в консервную банку насыпали пару ложек пудры, смешали с клубничным вареньем и сверху бахнули чистящего средства.