– Сошелся, – ответила сестра.
– Глупости, – поморщилась я. – Людей слишком много, чтобы раствориться в ком-то одном.
– Ты говоришь так, потому что никогда не влюблялась, – еще тише проговорила Ксю.
– Откуда тебе знать? Может быть, влюблялась.
– В того мальчика? Как его звали? Костя? – Сестра вдруг вспомнила человека, который когда-то действительно был для меня особенным. – Он ведь уехал, верно? Он не остался тут, с тобой. И ты переживала, Таня. Места себе не находила. Я ведь знаю, хоть ты и скрываешь все. Тебе было тяжело, а мне сейчас тяжело втройне. Поэтому просто оставь меня в покое и не говори глупости. Не говори о том, чего не знаешь.
– Ну так скажи мне, чего я не знаю.
– Отстань. Не лезь ко мне.
– Как хочешь, – пожала я плечами, чувствуя обиду, но не стала раздувать конфликт.
Понимала, что Ксю на эмоциях, а значит, может наговорить что угодно. Она всегда была такой – нервной, тонко чувствующей, воздушной, то нежное мягкое облачко, то грозовая туча. Родители называли ее творческой: сестра с детства отлично рисовала и поступила в университет архитектуры и дизайна, который в прошлом году с отличием и окончила, а теперь работала в конторе у одного папиного знакомого. То ли дело я: абсолютно нетворческая, активная, своенравная, с лидерскими задатками и кошмарным характером.
Мы с самого начала были слишком разными.
Я не умела рисовать, сочинять истории и рукодельничать, зато занималась бальными танцами. Бабушка отдала меня туда в пять лет, чтобы, по ее словам, я тратила энергию, которой у меня было хоть отбавляй.
Я не была знакома с вдохновением, но моим бесспорным плюсом было то, что я умела добиваться своего и брать измором.
Я не погружалась в мечты и фантазии, я ставила перед собой конкретные цели и шла к ним как танк.
Если внешне я была похожа на маму, то характер мне достался от папы – боевой, оптимистичный и где-то жесткий. А Ксю была натурой мягкой, обидчивой и возвышенной.
Она была старше меня почти на четыре года, но мне всегда казалось, что старшая сестра – это я.
– Не злись, – в спину мне сказала Ксю. – Я не хотела тебя обидеть. Извини.
Ее бесспорным плюсом было то, что она всегда умела просить прощения. А я – нет.
– Я и не злюсь, – ответила я и через силу улыбнулась. – Идем ужинать. И если меня начнет тошнить прямо тебе в тарелку, знай – это последствия неземной любви.
– Какие еще последствия? – не поняла сестра.
