Не доходя до города, они замерли и начали тыкать в нас руками, что-то обсуждая, так продолжалось пару минут, после двое выдвинулись ближе к городу и замерли метрах в ста. Один из них что-то громко проорал, а потом еще раз.
— Чего это он разорался-то? — с интересом спросил Дален.
Стоящий неподалеку Малый Вепрь уже открыл рот, собираясь перевести, как я его перебил.
— Да какая разница, что он орет, этот будущий мертвец! Пусть хоть заорется, ему недолго жить осталось, — оскалившись, произнес я.
— И то верно, перебьем их всех, — поддержали меня бойцы.
— Сын, — обратился я весьма серьезно к Велемару, — впереди у нас бой, доверю тебе важное дело, ты по врагам нашим нанесешь первый удар, вот, держи, — и я протянул заостренное древко. — Это копье, ты же видел, как бросают копья?
— Дя, — кивнул серьезно сын, нахмурился и взял своей маленькой рукой у меня древко. Я же поставил его на деревянные перила, придерживая руками, и сын, размахнувшись, что есть силы кинул копье, которое пролетело не больше двух метров.
— Вот первый удар и нанесен, — громко произнес я, сажая сына себе на плечо, а меня криками и улюлюканьем поддержали мои люди.
Вот только и для подошедших врагов бросок Велемар не остался незамеченным, они начали тыкать пальцем, насмехаться и смеяться, да и оскорбления полетели.
Я хоть и не понимал ни слова, но вот тон прекрасно отражал все.
Велемар, сидящий у меня на плече, скуксился, а глаза его стали мокрыми.
— Чего ты, сынок? Ты очень даже неплохо бросил. Подучиться еще надо, так смотри, сейчас папка покажет, как надо. — Лук мне и стрелу, — коротко рыкнул я.
Через пару мгновений мне дали требуемое. Лук был не лучшим, но достаточно крепким, да и натяжение у тетивы неплохое.
Сняв сына с плеча, я вернул его Бажене, сам же наполнил стрелу силой ветра и, положив на лук, прицелился.
Выцеливал я одного из двух, что так неосторожно подошли к моему городу.
Вдох-выдох — и я спустил тетиву.
Дзинь — и стрела сорвалась в полет, одно мгновение — и она точно входит в глаз. Мне даже подправлять полет несильно пришлось.
Враг же рухнул как подкошенный, а стоящий рядом с ним глянул на него с недоумением, заметив оперение стрелы, с криками понесся к своим и уже оттуда принялся нам грозить кулаком, продолжая орать оскорбления, и все это происходило под веселый смех моих людей.
— Вот и все, Велемар, так что и ты так научишься, — обратился я к сыну.
— Я смогу? — неуверенно спросил сын.
— Ты все сможешь, ты же мой сын.
