— Почему ты не чихаешь? У всех аэрахов аллергия на эти лядские лилии! У меня даже брат от неё страдает, поэтому в его владениях эти цветы запрещены. Впрочем, как и в моих.
— Просто у меня комплектация побогаче, — ответил я, стараясь выдерживать примерно тот же тон. — В наличии магия воздуха, которой я и гоню на тебя пыльцу, а от себя отгоняю, — я сделал лёгкий жест рукой, нужный, скорее, для демонстрации, и бабуля снова расчихалась.
На этот раз она выжгла поле километров десять в диаметре, только чтобы до неё не долетела пыльца. Магнус едва успел поставить защитную сферу, чтобы их троих не опалило.
— Вот гадёныш, — произнесла бабка, имея в виду, конечно же, меня и мои способности по переносу пыльцы.
— Кто бы говорил, — ответил я, считая, что готов к любому выпаду.
Только вот отвечал я уже пустому месту. В прямом смысле этого слова. На том месте, где только что была бабуля, вдруг образовалось оказалось пусто.
И в этот же момент я почувствовал движение воздуха за своей спиной. Развернуться я не успел. Превратившись в единый снаряд, так как закрылась со всех сторон энергетическими щитами, бабка ударила меня с такой силой, что пробила всю мою защиту, заставив кувыркаться по выжженному полю.
Впрочем, я тут же сориентировался и приземлился уже на лапы.
— Считай, что ты уже труп, — высокомерно заявила на это моя противница. — Мал ещё со взрослыми тётями воевать. Я в твоём возрасте уже галактические империи в пыль изничтожала. Так что меня одними лилиями не возьмёшь!
Но всё это она уже говорила пустому месту. Как говорится, в эту игру можно играть вдвоём.
Правда, она оказалась куда расторопней и практически мгновенно развернулась на сто восемьдесят градусов после моего исчезновения. Вот только и за её спиной меня не было.
Я открыл портал прямо в воздухе над ней и в тот момент, когда она выискивала меня всеми своими восемью глазами, капнул ей крошечную капельку плазмы, щедро сдобренной эфиром.
Эффект был потрясающим. Из бабулиного панциря повалил такой густой дым, словно что-то на самом деле горело.
Я даже увидел, как моя прародительница на несколько мгновений поддалась панике. Но вновь пришлось поразиться её выдержке, потому что, сообразив, что происходит, она без раздумий взяла и срезала с себя прожигаемую часть панциря.
При этом она не то что не вскрикнула, а даже не вздрогнула, хотя я прекрасно видел, что вместе с защитой она срезала и часть собственного мяса.
— Считай, что ты уже труп, — процитировал я её же, спускаясь перед ней на поверхность.